Синий дым
Шрифт:
Академик в третий раз поправил очки. Они ему мешали.
– Готово!
Толины ноги беспомощно заскреблись по полу, зацепились за стойку винтового стула, судорожно согнулись, и Толя, в одних плавках и в белом распахнутом халате, накинутом прямо на мускулистое смуглое тело, возник перед Карагодским.
– А, это вы? Привет! Пришли пощупать наше хозяйство? Давайте, давайте! Давно пора было. Пан с Ниночкой тут такую чертовщину крутят, что ахнешь. Даже меня в пот вогнали. Но вы смотрите Пана не обижайте! Он - бог. В своем деле, конечно...
Решив,
– Эй, орлы! Хватит баланду травить! Моя система готова к переговорам на высшем интеллектуальном уровне! Начали, что ли?
И поскольку Пан, Нина и Гоша не обратили на него никакого внимания, он взял на клавишах несколько пронзительно высоких звуков, от которых мгновенно заложило уши:
– У-и-сс!
И тотчас же словно ответило далекое эхо - такой же аккорд, слегка погашенный расстоянием, донесся из-за острова.
А двумя минутами позже справа по борту из голубой кипени бесшумно вырос трехметровый зеленовато-коричневый столб. Карагодский за последние дни немало наслушался и начитался о поразительной ловкости дельфинов, но это было сверх разумения - гигант, весящий в воздухе не меньше тонны, без видимых усилий стоял на хвосте, погруженном в воду, словно для него не существовало законов физики.
По очереди глянули на академика два озорных глаза, скользнули по лаборатории и снова остановились на нем, разглядывая. На самом дне их царила такая нечеловеческая, спокойная сила, такое пронзительное понимание, что Карагодскому невольно захотелось отвернуться.
– Уисс, миленький, рыбки! Белужатинки, а?
Гоша перегнулся через фальшборт, молитвенно протягивая Уиссу перевернутую капитанскую фуражку. Уисс открыл клювообразный рот и скрипуче захохотал, вибрируя напрягшимся телом.
– Гоша, сколько у вас было в школе по географии? Вы же знаете, что в Эгейском море белуги нет.
– В Греции все есть, Ниночка, - убежденно ответил Гоша и снова обратился к дельфину.-Белуга! Уисс, а? Как наяву ее вижу, жареную...
И Гоша даже глаза закрыл - так живо она ему представилась.
Дельфин исчез внезапно, как и появился, а Нина всерьез напустилась на капитана:
– Вечно вы, Гоша, нарушаете программу! Вы же вчера обещали прекратить, а сегодня - снова. Вдобавок - при Вениамине Лазаревиче, а ему, быть может, некогда...
Гоша виновато оправдывался: "Так я же не думал, что он уйдет. Я шутки ради.,. Откуда здесь белуга?" Нина несколько раз повторила на электрооргане свистящий призыв, но Уисс не появился, и, вконец расстроенный, Гоша замолчал, потихоньку отступая к двери.
Пан уже в одиночестве гонял видеозапись и не замечал ничего вокруг.
Стоять в углу и ждать неизвестно чего было как-то не очень солидно, и академик хотел было подойти к Пану без приглашения, но в это время раздался сильный всплеск, и что-то большое и серебристое пролетело и глухо шмякнулось на
– Нина... Белуга! Честное слово, белуга! Молоденькая! Крошка!
"Крошка" почти метровой длины яростно билась в цепких Гошиных руках, разевала зубастый полулунный рот и отчаянно раздувала жабры.
– Что случилось?
– поднял наконец голову Пан.
– Уисс принес белугу! Ну и ну! Артист... Спасибо, старик! Мы ее сейчас того... в камбуз!
И Гоша исчез, плечом захлопнув за собой дверь.
– Вот заполоха, - одобрительно ухмыльнулся Толя.
– Так, Иван Сергеевич, у меня все на мази. Можно крутить!
– Ладно, Толя, спасибо. Сейчас начнем.
Пан подошел к борту и ласково кивнул Уиссу, который на этот раз неподвижно и невесомо парил на волне.
– Сейчас начнем, Уисс... Надавал загадок - сам их и разгадывай. Так-то... Ну что ж, Нина, давайте начинать! А вы, Вениамин Лазаревич, сюда поближе, на этот вот стульчик.
Над пультами раскрылись веера экранов. Карагодский и Пан уселись около двух центральных, отливающих туманной зеленью. Посерьезнел над видеомагнитофоном даже разбитной Толя. Нина сидела чуть впереди, положив пальцы на клавиатуру органа и перед ней рубиновой россыпью горел овал топографической проекции.
Резкий высокий пересвист взлетел над морем.
Пан наклонился к Карагодскому.
– Следите за экранами. Сейчас мы начнем свой обычный сеанс. Сеанс взаимного обучения, так сказать. Вы заметили на голове Уисса телеприемник? Такую маленькую красную коробочку? Нет? Здесь, на левом экране, мы увидим все, что увидел бы человек на месте Уисса с помощью телеприемника. А на правом - то, что видит Уисс...
– Каким образом?
– Очень просто! С помощью обыкновеннейшей цветомузыкальной приставки мы преобразуем ультразвуковые сигналы дельфина в цветное изображение!
Уисс, видимо, плыл по поверхности, и пока изображения на обоих экранах мало чем отличались, если не считать того, что дымчато-голубое небо в подпалинах облаков на правом экране было неестественно выпукло и заключено в темно-синий круг - словно смотришь вверх со дна колодца сквозь сильное увеличительное стекло. Так продолжалось минуты три. Карагодский покосился на Нину. Она чуть подалась вперед, вглядываясь в свой экран, и быстро перебирала клавиши органа, но звука почему-то не было слышно.
– Ультразвук... Они разговаривают на ультразвуке, и потому мы не слышим, - прошептал Пан, перехватив взгляд Карагодского.
– Разговаривают?
– Да. В этом, собственно, и состоит сеанс: Уисс рассказывает обо всем, что видит, - на языке цветомузыки, разумеется, - мы его записываем, а затем с помощью ЭВМ пытаемся найти смысловые и речевые аналогии цвето-звуковым образам дельфина. Грубо говоря, мы пытаемся составить словарь дельфиньего языка. И, надо сказать, довольно успешно. Как видите, мы уже можем не только понимать сказанное, но и задавать вопросы "по-дельфиньи" с помощью электрооргана. Это уже почти разговор, почти беседа с иным разумом...