Синий Дракон
Шрифт:
— Ха, грамотный, — фыркнул Макс. — Молодец Странник, знает, кому крышу двигать. Совратитель несовершеннолетних, гроза девиц и беременных старушек…
Парни развеселились еще больше, вспомнив какие-то, видимо, любовные, истории, связанные с Антоном. "На язык" этой компании было лучше не попадаться: любое слово превращалось в волейбольный мяч, который пасовали друг другу, соревнуясь в извращенности реплик.
Бульдозер (оказавшийся на самом деле шевалье Буль де Зиром) вытащил из палатки пластиковую "полторашку":
— Домашнее
— Спрашиваешь! — Дмитрий Сергеевич вдруг почувствовал, что вчерашний юбилей еще до конца не выветрился и продолжает отзываться не сильной, но надоедливой болью в затылке.
Вино оказалось смородиновым — легким, в меру кислым и очень приятным. "Полторашка" моментально опустела. Они посидели у врат лабиринта, потрепались немного о Пелевине, квантовой психологии и даосизме. Потом рыцарей потянуло на подвиги.
— Слышь, Дракон, пойдем-ка мы твои приказы выполнять, — поднялся на ноги сэр Макс. — Прикажи что-нибудь!
— Да что приказывать? Ну, соберите мне этнографическое описание культур и верований населяющих эту землю племен… В смысле — кто каким богам поклоняется. Честно говоря, по жизни интересно, я заявки не читал…
— Слушаем и повинуемся, о, Единственный, — шутовски-церемонно поклонился Макс, а Бульдозер с грохотом подающего шкафа рухнул на колени. — Кстати, Синий, лагерь на тебе — присмотришь тут?
— Легко! — ответил Дмитрий Сергеевич украденным у кого-то словечком. А действительно — чего не присмотреть, если кто-то чужой появится, так его и милицейской дубинкой можно приласкать…
4.
Проснувшись, Владлен Степанович в палатке и несколько минут соображал, как он тут очутился. Вспомнил — и удивился, что произошедшее не вызывает у него недоумения. Было ощущение, что именно так оно все и должно быть. То есть, вместо того, чтобы обиходить дачные грядки, он имеет полное право лежать в палатке и дышать лесным воздухом. Но лежать довольно скоро надоело, и Владлен Степанович выглянул наружу.
В лагере происходило что-то важное. Девушки стайкой собрались возле палаток, а около связанных в виде ворот жердей стоял с десяток парней, одетых в кольчуги и вооруженных мечами и щитами. Щиты были красивые, с нарисованными на них синими драконами, а мечи — игрушечные, из какой-то желтой пластмассы. Куда и зачем вели эти ворота посреди леса, Владлен Степанович понял не сразу. Лишь когда услышал вдалеке крики, сообразил, что они символизируют ворота крепости.
Из леса в лагерь полетели стрелы. Три девушки взяли арбалеты, сделанные из той же желтой пластмассы, и стали стрелять в толпу набежавших к воротам мальчишек в меховых жилетках. "Ратники" приготовились, потом резко отбросили закрывавшие проход жерди и кинулись на "меховых" противников. Было видно, что защитники Храма куда лучше обращаются со своим игрушечным оружием, чем их противники. Как только кого-то из "меховых" мальчишек касались желтой пластмассой, он ложился на траву и не двигался. Через какое-то время лежала уже половина наступавших. Остальные повернулись и убежали в лес.
Запыхавшиеся, но довольные, парни вернулись в лагерь. Правда, двоих кольчужников они вели, поддерживая
Никто не обращал внимания на Владлена Степановича.
— Можно посмотреть? — обратился Владлен Степанович к одному из парней, дотрагиваясь до "меча".
— Пожалуйста, — улыбнулся парень.
"Меч" был достаточно тяжелый, с красивой кованой гардой. Рукоять аккуратно оплетена кожаным шнуром, вместо навершия — свинцовый шар. Владлен Степанович прикинул, что таким оружием даже при небольшой силе реально пробить голову или сломать ключицу.
— И как вы друг друга не переубиваете? — спросил он.
— Удар фиксируется, — объяснил парень. — Специально тренируемся.
Он достал спичечный коробок, сдвинул внутреннюю коробочку на несколько сантиметров, поставил коробок вертикально на пень. Удар — и коробок оказался закрытым, но не помятым и не сломанным.
Парень любовно погладил меч по пластмассовом клинку. Владлен Степанович почувствовал в этом жесте ту неистребимую мужскую тягу к оружию, которую он великолепно понимал.
— А что это тут было?
— Орки, в смысле — ракшасы, — хотели Храм вынести, но обломались…
— Эй, Чен, мы к аборигенам! Собирайся! — позвали собеседника Владлена Степановича.
Парни в доспехах и почти все девушки ушли куда-то в лес. В лагере остались лишь две жрицы и один из кольчужников — рослый белобрысый парень лет двадцати двух — двадцати трех. Вооружен он был топором, а на щите у него был нарисован не дракон, а белое дерево и семь звезд.
— А вы почему не пошли? — спросил его Владлен Степанович.
— Я — охранник Храма Великой Пустоты, — ответил парень. — К сожалению, единственный.
Парня звали Кили. Владлен Степанович уже привык к тому, что все тут называются не настоящими, но звучными именами, но это показалось ему смешным.
— А уменьшительно как зовут: Килька?
— Плывут по реке две бочки. В одной — Килька, в другой — Филька, — съехидничала крутившаяся рядом Кошь.
— Смейтесь, смейтесь! — сделал обиженный вид Кили. — Правда, нас двое было, но Фили полгода назад женился и сейчас на Полигоне не появляется. У него жена скоро родит. А вообще-то Фили и Кили — это значит братья. Они и погибли вместе…
— Как погибли? — Такие повороты Владлена Степановича еще немного шокировали.
— Ну, у Толкиена так написано.
— А почему именно Кили?
— Я до того, как стал гномом, был таким лохом. — Пожал плечами Кили. — Меня не то, чтобы били, просто внимания не обращали. Друзей не было. А пришел на полигон, познакомился с Фили, и пошло-поехало…