Синие горы
Шрифт:
– Да, девки. Такая вот беда со мной. Завалюсь, так не пугайтесь, медбратьев зовите, – грустно улыбнулась она. – Три месяца ходила с одной рукой. Выписалась, две недели дома побыла, а тут снова приступ. Упала и сломала вторую. А ещё говорят, что бомба в одну воронку не падает. Падает, ещё как! Потому я тут все ходы-выходы знаю, куда сходить, кого спросить. Как родная тут стала. Конверты, открытки и с 7 Ноябрём, и с Новым годом заодно беру – мало ли когда лихоманка опять затреплет.
Тот ужас, что возник у Вари в первые часы от аварии, от звучания диагноза, от мрачных перспектив и внезапно обрушившихся
И получается, у Варюхи ничего особо страшного не случилось, и впереди целая жизнь. Будто бежала-бежала и запнулась. Упала. Лежит на земле, и вот-вот встанет, понесётся дальше. А самое главное, поняла, что добрые, участливые люди есть везде, и в больнице тоже.
Вездесущая тётя Нэлля вечером строго спросила:
– Варька! У тебя когда стул был?
– Какой стул? – прикинулась непонимающей Варя.
– Не дури! Человечий стул! Вот тебя ни разу не футболила.
– Я ещё маленько потерплю.
– Сколько дней ты терпишь? У тебя там заворот кишок произойдёт, доиграешься.
– Не произойдёт. Я мало ем.
– На клизму напрашиваешься? – не унималась Нэлля. Клизма была всеобщим пугалом. Мало того, что и в хорошей-то ситуации естественный процесс проходил в обществе, так в случае клизмы ещё и при помощи дюжих санитаров или медбратьев. А в случае с бабой Надей это был вообще концерт. Но ещё страшнее была угроза:
– Вот твой медбратик-то обрадуется.
Вечером, при очередном «пристёгивании» к кровати, Варюха постаралась выгнуться еле заметным мостиком. Как только медбратья ушли, опустила спину на матрац. Под «ремнём» оказалось свободное пространство. Пока остальные засыпали, Варюха представляла, как ей ставят клизму, и умирала от стыда. Дождавшись, когда все уснули, поползла к изножью постели, выскользнув из-под простынной петли, аккуратно встала. Голова пошла кругом, пришлось даже ухватиться за головку кровати. Постояв несколько секунд, Варюха осторожно, будто лом проглотила, пошла в сторону выхода из палаты.
– Куда? – шёпотом спросил кто-то с постели.
– Тихо, я скоро, – так же тихо ответила Варя.
Когда уже возвращалась обратно в палату, её чуть не сбил молодой парень в коляске. Не сдержавшись, громко прошептала:
– Ты поосторожнее! Лихач!
Утром во время обхода бабки не преминули поябедничать лечащему врачу на упрямую девку без «стула».
– Нет, всё нормально, я сходила, – улыбнулась Варюха врачу и покраснела. Тот, не поверив на слово, пропальпировал живот и успокоился, – никаких грозных признаков каменных завалов в животе у спинальницы не было. Напротив, живот упал чуть не до позвоночника. Бабки огорчились: вечернее представление сорвалось.
А потом в палату прикатил на инвалидной коляске черноглазый улыбчивый парень с «самоваром» на ноге.
– Где тут у вас девчонка-то, старые? – весело завопил он, перепугав некстати спящую бабу Надю. Та умудрялась храпеть в любые
– Сроду раз сон пришёл, а ты, аспид калешный, орёшь тут.
«Аспид», похожий на цыганёнка, шустро зарулил прямо к Варюхиной кровати, припарковался.
– Володька, – подал для знакомства парень руку. – Ты уж прости, что я вчера чуть не наехал на тебя.
Рука у него была маленькая, но крепкая, с почерневшей возле ногтей кожей, и жесткими мозолями.
– Варя.
– Тоже лихач? – улыбнулся новый знакомый.
– Нет, мы с аварии с папой.
– Я и говорю – лихач. Здесь почти все после аварий, исключая бабусь. Эти просто в доме упали, а мы все – скоростные. Я, к примеру, водитель «скорой помощи», мне сам Бог велел летать.
– Это ты на «скорой» себе ногу повредил?
– Ну да. За больным торопились.
– Ой, хорошо, что меня не ты вёз! Я бы вторую аварию не пережила, – рассмеялась Варя. С этим смешливым «лихачом» было легко и просто.
– Вот наш второй этаж – «лихачи», после ДТП. Третий – косачи, там глазное отделение, у них у всех один глаз заклеен. Они «косачи» или «пираты». Четвёртый – «самогонщики». Там урология, у всех после операции трубочка из бока торчит и капает в бутылочку, – весело рассказывал он о больных собратьях.
– А ты давно тут катаешься?
– Месяц уже. Дома отдохну – и снова сюда, «самовар» подтягивать, – показал он рукой на страшную конструкцию на ноге, проткнутой в нескольких местах спицами.
– А ты? Надолго сюда? Что врачи говорят?
– Не знаю. Вроде два месяца. – И Варька неожиданно для себя заревела. И не хотела, а слёзы сами полились. Может, потому, что Вовка был почти её сверстником. А может, из-за того, что на ногу его больно было смотреть: спицы пронизывали её насквозь и кончики спиц прикрыты пробками от пенициллина.
А вообще был он компанейский, ему можно было довериться. – Погоди, погоди, – растерялся он. – У тебя ж всё целое, гипса нет. Значит, не страшно. Прекрати сырость разводить. Ты в шахматы играешь? Ну, тогда жди, я за шахматами, щас приеду.
«Газанув» воображаемой педалью, он так же стремительно укатил в коридор. Не прошло и пяти минут, как появился снова, с коробочкой шахмат. Аккуратно поставил на колени доску, расставил фигуры и жестом пригласил ходить. Игра и впрямь отвлекла от тоскливых мыслей. Варька с удовольствием двигала фигуры – спасибо отцу, научил ещё в детстве. Правда, лёжа играть было не очень удобно. Начинала болеть шея, которую всё время приходилось тянуть вверх и вбок, чтобы видеть фигуры.
Вошедший в палату доктор, увидев, что Варя не лежит на спине, а опасно изогнулась, без лишних разговоров смёл шахматные фигурки себе в карман, доской отвесил лёгкий подзатыльник «лихачу» и жестом показал ему на выход.
– Горб размечталась получить? Ещё раз увижу – поедешь домой.
Варя подняла виноватые глаза на доктора.
– И не гляди так на меня. Сказано – нельзя, значит, нельзя, – буркнул и, выпятив свой живот-арбуз, удалился. Странное дело, но после ухода гостей из палаты настроение заметно поднялось. Загомонили бабки.