Синие берега

Цветов Яков Евсеевич

Данила уже не сомневался: лейтенант прогонит. Ко всему придирается, все ему не так...

– Так берешь, нет?

– Как стоишь перед командиром, рядовой Никитин?
– одернул Данилу Андрей.
– Разговариваешь как?

– Виноват, товарищ лейтенант.

"Два штыка в моем положении тоже прибыль, - раздумывал Андрей.
– Да девушка, перевязывать, наверно, сможет. Дело нехитрое".

– Ладно, - сказал.

– Чего ладно?
– потерянно спросил Данила. Он снова сбился с тона и быстро

поправился: - Не понял, товарищ лейтенант.

– С пулеметом управишься? Или только гранаты бросать обучен?
– Это и был ответ, сообразил Данила.

– Так точно!
– Он уже чувствовал себя под командой.
– Ко всему приучен. Руки у меня русские, веселые...

– Хорошо. Возможно, придется пострелять из "максима". А потом к своим пробираться будем.

– А пробираться, разрешите доложить, товарищ лейтенант, - Данила запнулся, - пробираться - бо-ольшая сила нужна. Немец уже везде - и там и там дорогу нам перекрывал.

– Не паниковать.
– Андрей повернулся к Марии: - Возврати сапоги.

Мария, притихшая, безропотно опустилась на траву и, слегка упираясь носком в задник, стянула с ног сапоги. Андрей увидел ее исцарапанные колени. Она заметила этот взгляд и прикрыла колени ладонями.

Она поднялась.

– Надевай, - кивнул Саше.
– У меня рота, а не команда босяков.
– И Валерику: - Где Тонины сапоги?

– А в блиндаже. Голенища сильно пробиты пулями.

– А все ж сапоги. Принеси. И санитарную сумку ее.
– И - опять к Марии.
– Перевязывать сумеешь в случае чего?

– Попробую.

Валерик принес небольшие сапоги со следами пуль, санитарную сумку и передал Марии.

– Вот еще бери, - небрежно бросил ей берет защитного цвета.
– Вдруг налезет на твой кандибобер, - насмешливым жестом изобразил этакую прическу.

Мария на лету поймала берет. "Что начальник, что его подпевала оба..."

Валерик смотрел на Андрея.

– Вы б подзаправились, товарищ лейтенант, - наставительно произнес он.
– Отощаете с голоду. И я из-за вас тоже. Как раз кухня приволоклась. Народ уже наворачивает.

– А знаешь, есть не хочется.
– Ему не хотелось есть.

– Всегда вы так, - проворчал Валерик.
– С утра ж не ели.

Андрей развел руками: что поделаешь?

– Котелки есть?
– спросил Данилу.

– А как же солдатам без котелков?

– Подкрепитесь пойдите. Кто знает, когда еще придется поесть.

Данила, Саша и Мария, голодные, потянулись на дымок кухни.

Андрей двинулся вдоль траншеи. Валерик увязался за ним.

– Вернись!
– заметил его Андрей.

– Почему это - вернись? Служба моя такая.

– Ты вот что, "служба такая", рубани каши как следует, ложись и поспи. И уже я буду тебя будить. Понял?

– Как же вы один, товарищ лейтенант?
–

озадаченно вскинул глаза Валерик и, как всегда в таких случаях, сбил пилотку на затылок, пряди волос тотчас спали на лоб. Он определенно не знал, подчиниться или вместе с Андреем идти дальше.
– А вдруг фриц опять?

– А тогда я тебе свистну. А сейчас - поворачивай. Выполняй!

Валерик нехотя, понуро пошел назад.

4

Воздух наступавшего вечера помутнел, все стало синим - песок, луг и поле, и роща, и холм впереди. Андрей поравнялся с сосной, прямой, как стрела, сосна отбрасывала далеко от себя длинную тень. "Только девятнадцать, - посмотрел Андрей на часы, - да четырнадцать минут в придачу".

В стороне противника тихо, как в пустынном месте. Наверное, птицы поют, стрекозы летают. Да есть ли кто-нибудь там?
– прислушивался Андрей. Ветер, сухой и быстрый, бежал прочь от него, и движение ветра обозначал след на пригнувшейся траве. И опять ни с того ни с сего в голову полезли: зеленая калитка на Адмиральской двадцать три, лучшая школа в городе, белый берег Ингула... Андрей подивился, что мелочи живут в сознании несоразмерно своему истинному значению.

У пулеметной ячейки Андрей остановился.

– Тимофеев?

Тимофеев, свернувшийся калачиком возле пулемета, дремал.

– Я!
– вскочил.

Тотчас поднялся и второй номер, длинноногий Ляхов, недавний слесарь московского завода.

– Тимофеев, пришлю сюда пулеметчика, - Андрей подумал о Даниле.
– А вы - на свое место.

Андрей зашагал дальше. Дошел до блиндажа первого взвода. Рябов, скрестив ноги, сидел под кустом и не спеша ел. Увидев ротного, осторожно отставил котелок и собирался встать.

– Сиди, сиди.
– Андрей тоже сел на траву, возле Рябова.

– Поспал?

Рябов неопределенно посмотрел на Андрея.

– Спал, товарищ лейтенант, - почему-то виноватым голосом сказал. Весь взвод по очереди отдыхает. Не то без сил будем, - как бы оправдываясь, добавил он.

Русоволосый, лобастый, с пытливым прищуром глаз, Рябов все делал с паузами, говорил медленно, тоже с паузами, будто все время прикидывал, что и как сделать, что и как сказать. Говорил без жестов, не меняя интонаций, и потому слова его казались менее убедительными.

– Самое время отдохнуть. Если все подготовлено к делу, - одобрительно сказал Андрей.
– Участок твой, считай, самый горячий в нашей обороне. Учти. Дашь промашку, все полетит к такой-то матери. Проверяй связь, напомнил Андрей.
– Видишь, и телефончики взводам подкинули. Забота о живом человеке, как говорится.
– Помолчал. Наклонился, как бы для того, чтобы на ухо сказать, и внятно, в полный голос произнес: - Отход - три красные ракеты. Ты знаешь. Внизу будет плот, знаешь. Есть вопросы? Нет? Тогда бывай...