Сингулярность (сборник)

Никитин Юрий Александрович

– С-с-стоять, ничтожные… – низкий, до инфразвукового, голос правителя вязкой волной заполнил зал. Но священники разом посветлели лицами, шагнули плечом к плечу. Взяли на изготовку жезлы и, слаженно разрушая инфразвуковую атаку, затянули: «Во имя Отца, Сына и Святаго Духа…»

Вдруг новорожденный сделал шажок вперед. Вытянул пухлую ручку над поверженным священником, тонкий высокий голосок странно четко прозвучал в шуме вокруг:

– Встань и иди!

Упавший шумно вдохнул. Зашевелился, кашлянул и вытер окровавленные губы. Оперся на руки, приподнялся на коленях, да так и замер. По лицу потоком полились

слезы. Священники разом замолчали, забыв закрыть рты. Лихорадочно переводя взгляд с воскресшего на младенца, простоволосый иезуит прошептал: «Господи ты, боже мой… Неужто дождались?»

Правитель непонимающе посмотрел на ожившего, оглянулся, вопросительно уставился на Мальву. Вдруг в его личном интернет-канале заплясали смайлики незнакомого адресата.

– Папа, подбери челюсть и срочно помоги! У меня опорно-двигательный аппарат едва работает, мозжечок не синхронизирован, того гляди шлепнусь! – Виртуальный словесный ряд сопроводился зрительным – коленопреклоненными перед разнообразными священниками королями. Все священнослужители возлагают на королевские головы руки. Касание каждой головы выделено красным кругом и вытянуто в цепочку с восклицательными знаками.

Правитель величественно опустился на колено. Младенец милостивым жестом коснулся лба и чуть задержал ладошку. Священников как подкосило, все разом пали на колени.

– Зачем же… встаньте. Вам все ясно, но отец пока еще не понял.

– Я догадываюсь… – Зачеловек перевел тяжелый взгляд на сидящую на ложе правительницу. Она улыбнулась, отрицательно покачав головой. – Но все-таки не могу понять, как удалось? Ведь даже взрослые с трудом могут контролировать чипы связи. А уж младенец, тем паче эмбрион, и вовсе существо бессмысленное…

– Никаких чипов в эмбрион не вставлялось, это невозможно. Посмотри поближе в рентгеновском диапазоне и убедись. – Мальва сделала останавливающий жест рукой, сопроводив улыбку рядом виртуальных, отчетливо закрывающихся, а то и вовсе заклеенных пластырями и прихваченных скобками ртов…

– Так как же тогда?! – Правитель удивленно всплеснул руками. Тадрак, пожалуй, впервые за сотни лет не смог контролировать эмоции.

Младенец сделал пару неуверенных шажков и быстро, чуть ли не упав, присел на ступеньку. Сконцентрировал взгляд стремящихся разойтись глаз. Улыбнулся подкупающе-беззубой улыбкой, сказал:

– Похоже, Творец принял поправки людей и сделал серьезный апгрейд.

Над розовой безволосой макушкой повис, постепенно наливаясь светом, нимб.

Евгений Крылов

Двое в одном

Я осторожно слез с кровати, тихонько скрипнув матрасом.

У стены спит моя женщина – жена и друг. В старину девушки спрашивали у бабушек: «Как узнать суженого, он ли это? Тот, с кем захочешь провести всю жизнь?» Мудрые старушки не говорили чепухи вроде «сердце подскажет», а отвечали: «Посмотри, как он спит. Если на него смотришь и на сердце тепло, тогда он. А если просто тело, с которым недавно была близка, или того хуже: то губы не так сложил, да и вообще уши большие, – тогда каким бы хорошим ни был – не суженый». Давно я так проверял своих девушек. Только Екатерина прошла тест – часами могу смотреть, как она спит.

Утро. Как же оно по-разному воспринимается. Одно, когда встаешь на работу,

и совсем другое, когда в отпуске и впереди еще месяц «свободного времени». Впереди напряженный день, но утро по-настоящему свободное.

На цыпочках двинулся к двери, стараясь не разбудить, но на пороге услышал: «Мне, пожалуйста, чашечку кофе». Длинные волосы раскиданы по подушке, голова утопает среди русых волн. Ее тоненькие, по сравнению с моими бревнами, руки откинули воздушное одеяло и так сладко потянулись, что я просто не смог выйти – в два прыжка оказался рядом. Чувственный долгий поцелуй, и маленькие ладошки уперлись мне в грудь.

– А как же кофе? – весело запротестовала она и быстро нырнула с головой под одеяло. – Хочу кофе!

– Понял, сейчас будет, – вздохнул я и побежал на кухню. Быстро просмотрел сообщения на экране холодильника, архаика, конечно, но жене разноцветные надписи о сохранности и времени поступления продуктов нравятся. Она всегда говорит: «Я так хозяйкой себя чувствую. Докладывает помощник». Ну что тут скажешь? Пусть будет.

Поставил кофе вариться, быстро набрал программу кухонного комбайна на двоих – легкий завтрак с витаминами.

– Как вкусно пахнет, – промурлыкала Катя, шелестя алым атласным халатом. На миг она прижалась ко мне.

– Проходи, сейчас все будет готово.

Я аккуратно расставил тарелки с горками дымящегося картофеля фри, украшенного аккуратными дольками помидоров, налил кофе. Моя красавица довольно улыбнулась. Повинуясь ее небрежному жесту, включился телевизор.

– …Очередной акт насилия против врагов человечества произошел сегодня ночью, – с профессиональным огорчением сообщил нам диктор. И, подпустив в голос еще больше драматизма, начал выкладывать подробности: – Около 23 часов «Борцы за чистоту человека» совершили нападение на Институт нейропсихологии. По данным очевидцев, там проводились ужасные опыты на людях…

– Не дадут нормально поесть, – пробурчал я и выключил звук.

– Ты это видел? – нервно спросила Катя. – Ты знал об этом?

– Нет, в вечерней сводке не было, это ведь ночью произошло.

– Но как же так? За что они? Разве так можно? – поникла Катя. От ее надломленного голоса чуть сердце не разорвалось. Маленькая, хотя рост выше среднего, для меня все равно маленькая, хрупкая – не понимает, как одни люди могут быть так жестоки к другим. Сидит напротив такая беспомощная, как котенок, а я не знаю, как ей помочь. Хочется все изменить, переделать, только бы ей было хорошо.

– Ты не передумала? – спросил я.

– Нет, – сказала она. Во взгляде – уверенность в правильности выбора.

Да, утро было свободное, но впереди ждал тяжелый день… Который должен стать утром новой жизни. Мысль возникла, окрепла, заставила развернуть плечи:

– Мы сделаем это. Пойдем, любимая.

– Здравствуйте, проходите, – сказал медик.

Мы медленно прошли в мрачноватый кабинет. Тяжелый письменный стол и два кресла, казалось, перенесены из Средних веков. Вдоль стен массивные шкафы, битком набитые книгами, – корешки поблескивают, явно старательно вытирают пыль. На полу ровный паркет, с потолка свисает огромная кованая люстра… С люстрой, пожалуй, переборщили. Еще керосиновые лампы бы подвесили – слишком явная демонстрация лояльности биоконсерваторам.