Сингомэйкеры
Шрифт:
Но Жуков, ничего не замечая, произнес с удовольствием:
– Хорошо сказал! С чувством. Все дураки и лодыри чтоб за крысоловом в море…
– Наболело, – заметил Орест Димыч знающе. – Всех достала эта мразь…
Арнольд Арнольдович возразил:
– Ну почему сразу мразь? Нормальные люди. Это же за таким крысоловом уйдет девять десятых человечества!.. Да и те, кто останется, не преступившие законы только потому, что трусят нарушать, а в душе такое же говнецо. Это мы, с их точки зрения, – какие-то придурки. Разве не во всех анекдотах профессора оставляет в дураках ленивый
Глеб Модестович слушал всех, как всегда, внимательно и серьезно. Сказал неожиданно:
– А ведь так и случится. Только крысолов не уведет всех этих… а, напротив, оставит. А уйдут… дальше как раз те, кто не являются этими… перечисленными. Остальные же пусть живут, как жили. Им уютно в мире таких и всех тех, кого упомянул поэт. А еще больше он не упомянул, как мы все понимаем.
Жуков бухнул тяжелым голосом:
– Дык быдла всегда было абсолютное большинство, чего там!
Я соглашался со всем, а то, что говорим о простом народе чуточку неуважительно, даже можно сказать без уважения вообще, так он, честно говоря, и не дает повода себя уважать. Мне как ученому нужны реальные поводы, чтобы уважать, а не лозунги типа: «У нас самый великий народ», «У нас самая великая история», «У нас самые великие победы» или даже «Самый нравственный народ на свете – наш».
Я как ученый привык копать до истины. А тут и без копания видно, что это только брехливые лозунги.
Глава 15
Тайком спонсируемый нашей организацией, вышел очередной фильм, разоблачающий стремление людей к бессмертию. Напыщенно-философский, странная смесь боевика и морализаторства, собрал огромную аудиторию благодаря постоянно подогреваемому интересу с помощью умелых папарацци, утечки информации, скандалов, слухов, рекордным гонорарам за роли, похвалам критиков, что видели кусочки при монтаже и в один голос уверяли, что на экраны выходит шедевр.
Я посмотрел тоже, поддержав и своими деньгами работу Штейна, фильм вообще-то с гнильцой, но мало кто уловит, оглушенный неимоверными спецэффектами и массовыми батальными сценами, которые вообще-то ни к селу ни к городу. Но если актеры топ-звена уклонились от участия в этом фильме, то программисты сделали честно все, что можно за те десятки миллионов долларов, выделенные на их работу.
Да и баталисты из расчета неслыханные сто долларов за один день статиста собрали для массовых съемок чуть ли не все население штата. Да еще и разрешили забрать домой средневековые костюмы, в которых промаршируют по полю.
Выходя из зала, я прислушивался к разговорам, по спине то и дело пробегала сладкая дрожь. До чего же мы, оказывается, сильны! Ведь откровенное говно, но никто из выходящих не решается сказать это вслух. Я нарочито подходил к наиболее интеллигентным с виду, прислушивался, но все мямлят и мямлят, восхищаются как-то стандартно, то ли в самом деле не поняли, то ли моветон сказать, что режиссер не совсем прав в основной идее…
На другой день после премьеры фильма на работе поздравляли Штейна. Я молча удивился, к чему такое внимание,
Сам Штейн бегло просмотрел отзывы о фильме, но я видел, что его мысли уже заняты другим. К нему подошел Вульф, сказал в некоторой нерешительности:
– Мы сами велели не показывать жестокие сцены в СМИ, ну там убийства, расчлененные тела, а сейчас думаю, хорошо ли?
– Но ведь вы сказали, – напомнил Штейн, – что…
– Это так, – согласился Вульф, – с другой стороны, в обществе может появиться ощущение, что война – это не так страшно. А вот если показывать все ужасы войны, расчлененные трупы, все случаи, как отрезают уши или даже головы… это наполнит ужасом и омерзением общество. Вы проработайте этот вариант, проработайте…
Штейн сказал задумчиво:
– Вообще-то пятьдесят на пятьдесят…
Вульф спросил:
– Евгений, а вы как думаете?
Я пожал плечами.
– Я? Никак? Не думал об этом.
– А если сейчас спросят?
Я снова подумал, пожал плечами еще неувереннее.
– Я бы показывать стал. Негуманно, зато даст эффект. Нормальный человек преисполнится отвращением. А так как нормальных пока еще больше, чем маньячков…
Штейн нетерпеливо кивнул, не дослушав:
– Показывайте.
Вульф сказал обрадованно:
– У меня таких материалов горы накопились! Все ка-а-ак вывалю, даже у полиции из рук дубинки попадают.
Он посмотрел на мое ошарашенное лицо, подмигнул лихо. Штейн оглянулся на меня.
– Юджин, смотрите и учитесь, – сказал он наставительно. – И прокладывайте дорогу к разуму человеков через их сердца. Можно, конечно, и сразу к умам, но кто сейчас живет умом? Все как и в Древнем Египте… Дорога к умам труднее, длиннее и, увы, ненадежная.
Вульф вставил быстро:
– Вы же сами запустили слоган: трахайтесь, а не умничайте!
Штейн грустно улыбнулся:
– Да, примерно так, все верно. Но мы лишь облегчаем себе работу по управлению большими массами. Лично для себя предпочитаем умничающих. Но управлять проще теми, кто чаще проводит время в поисках коитуса.
К суперкомпьютеру я получил доступ на три дня кряду, что наполнило завистью даже высших чинов из генштаба. Они якобы моделируют возникновение тайфунов, дабы найти на них управу, но на самом деле снова и снова проигрывают различные сценарии войны в Ираке, иногда виртуально захватывая Иран и Сирию и всякий раз уничтожая собственную экономику.
Что так закончится, могу сказать и без компьютера, дураку понятно, но у военных особая логика. Я же моделировал события альтернативной истории, что дает гораздо больше для понимания нынешних процессов. События далекого прошлого очень редко совпадали с прогнозом, слишком мало достоверных начальных данных, зато случившееся за последние два века совпадало удивительно близко с настоящим. Правда, за исключением случаев, когда во главе государства становились харизматические лидеры вроде Гитлера или Сталина. А вот в истории США с прогнозом совпало абсолютно все.