Сингомэйкеры
Шрифт:
Я пошел следом, обнял сзади, ноздри уловили чистый запах полевых цветов. Она недовольно подвигала плечами.
– Не мешай. Ты яичницу с ветчиной любишь вкрутую?
– Из твоих рук съем любую, – заверил я.
– Какой ты… противный.
– Почему?
– Не выказываешь уважения, – упрекнула она. – Я стараюсь, а тебе все равно. Кстати, как тебе мой разрез глаз?
– Красиво, – согласился я.
– Красивее, чем вчера?
Я присмотрелся, что-то в самом деле иначе, но если бы я помнил, как она выглядела вчера! Или вообще. Мы, мужчины, к мелочам не присматриваемся. Нам чтоб
– Эх ты, – протянула она с неудовольствием, – все вы такие… Для вас же стараюсь! Я разрез глаз изменила. Чуточку по-восточному, но со скандинавским оттенком. Ну как?
Я честно посмотрел еще раз, но все равно не понял, как это по-восточному со скандинавским, кивнул и сказал поспешно:
– Да-да, теперь вижу, здорово!.. Надеюсь, это недорогая операция?
Она отмахнулась.
– А если бы и дорогая? В нашей клинике все делают бесплатно. Даже самые сложные.
– Брешешь, – сказал я искренне.
Она обиженно надула губки.
– Зайди и проверь. Для сотрудников самые сложные и дорогие косметические услуги бесплатны. Даже за пластическую хирургию, за которую кинозвезды платят миллионы, у нас только ставят галочку.
– И не высчитывают из зарплаты?
– Ни копейки.
– Проверю, – пообещал я.
Конечно, мне это по фигу, и проверять не буду, я ж ничем таким не пользуюсь, я достаточно молод, но это еще одна странность нашей организации, над которой подумать стоит. Одно дело бесплатно лечить зубы сотрудникам, иначе с больными он такое наработает, век не расхлебаешь, другое – сделать ему сложнейшую и дорогостоящую операцию по изменению внешности.
Не кроется ли здесь что-то криминальное?
Мы развалились в постели, слишком усталые, чтобы шевельнуть рукой или ногой, оба приводим дыхание в норму, но у нас, мужчин, после коитуса сразу же очищается и начинает мощно работать мозг, словно ему год показывали только порнокартинки, а у женщин сразу же начинает работать язык.
Я слушал милое щебетанье обо всем и ни о чем, начал задавать наводящие вопросы и вот так в постели с голой женщиной выяснил, как шпион какой, довольно странную вещь. Оказывается, все сотрудники регулярно проходят курсы терапии стволовыми клетками, которую обычно называют омолаживающими процедурами. А также полный набор всевозможных укалываний ботоксом, впрыскивания гелей, подтяжек и прочего рестилайна.
И все это, как в остальном мире, тайком, словно нечто противозаконное или хотя бы стыдное. Все-таки у нас халява ценится куда выше, чем заработанное. Это видно по тому, что все деятели хоть шоу-бизнеса, хоть президенты стран и олигархи, да вообще любой, кто нашел время и деньги позаботиться о здоровье и внешности, клянутся и божатся, что это они от природы такие моложавые прыгунчики, а никаких впрыскиваний, никакого ботокса, вообще ничего ни-ни!
Хотя как раз бахвалиться природными данными и есть стыдно. От нас не зависит, чем наделили родители, зато какие мускулы сами накачали, диплом какого университета получили, какую работу выполнили – это заслуга наша!
Хорошо хоть перестали бахвалиться,
Эмма рассказывает просто и бесхитростно, это не тайна, просто это я, задуренный работой, еще не знал, хотя, был бы женщиной, выяснил бы в первую очередь и уже воспользовался бы давно. Я слушал, старался удержаться от недоверчивого хмыканья, но все равно одно никак не укладывается в голове.
Да, все упирается в стоимость. Потому, хоть у нас, хоть на Западе, к омолаживанию стволовыми клетками прибегает только элита. Вернее, только элита может себе это позволить. Остальным не по карману. Стволовыми клетками омолаживались, судя по нашим данным, которые, кстати, есть и в свободном доступе в инете, Фрэнк Синатра, Марлен Дитрих, Жаклин Онассис, Игорь Сикорский, Иосиф Броз Тито, Менахем Бегин, Фидель Кастро, Ричард Никсон, Фердинанд Маркос, Жорж Сименон, Томас Манн, Чарльз Чаплин, Софи Лорен, Уинстон Черчилль, Герберт фон Кароян, Генри Миллер, Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Грета Гарбо, Альфред Хичкок, Мэрилин Монро, Джон Рокфеллер, Джимми Картер, Джон Кеннеди, папа Пий ХII, Шарль де Голль, Сомерсет Моэм, Глория Свенсон, Барух и многие другие, как власть имущие, так и дяди с большими деньгами.
И после ряда таких имен я должен поверить, что наша фирма из простого человеколюбия омолаживает стволовыми клетками рядовых сотрудников?
Не знаю, может быть, эти стволовые поддельные… но, с другой стороны, зачем эти процедуры вообще? Даже поддельными?
Эмма наконец повернулась на бок, забросила на меня ногу.
– А ты не заметил, – спросила она хитренько, – что у нас в фирме все женщины – красотки?
– Заметил, – признался я, – мороз по коже, до чего же все совершенны!.. Даже не знаю, откуда таких набрали.
Она наморщила нос, мордочка стала совсем хитренькой, как у молодого лисенка.
– Сказать?
– Ну не томи!
– Для сотрудников, – сказала она таинственным шепотом, – существуют не только бесплатные проездные билеты в общественном транспорте! Не знал? Ах ты, свинья, я ж тебе только что это рассказывала! Так ты меня слушаешь?
– Да слушаю-слушаю, – сказал я торопливо. – Просто… Наверное, не поверил… вот так сразу.
– Я ж говорю, есть еще и своя поликлиника… Ну, клиника тоже есть.
– Знаю, – сказал я, – проходил осмотр. Ну и что?
– Ты не заметил самое главное, – сказала она обвиняюще.
– Что?
– Корпус пластической хирургии, – сообщила она обвиняюще. – Мужчины такие невнимательные!.. Это тебе там нечего делать, а я когда побывала… целый день визжала и прыгала дома на ушах! Такие возможности! Это интереснее даже, чем ювелирные витрины рассматривать!
Она щебетала, а я снова обалдело помалкивал. По ее словам, если другие процветающие фирмы своим сотрудникам дают оплачиваемые отпуска и посещение соляриев, фитнес-залов и поликлиник за счет предприятия, то у нас также обязательны приемы бадов, ноотропиков, регулярные посещения кабинета косметолога, где ставят уколы ботокса, подкачивают гель, а то и делают несложные косметические операции.