Синдром второго шанса
Шрифт:
– Это тоже совет твоей мамы? – съязвила я. – Ты не можешь. Это ненормально Нил! Ты мой шеф! Как прикажешь мне это понимать? Ты приезжаешь сюда, привозишь приготовленную твоей мамой мазь и предлагаешь мне свои услуги массажа груди, которую, кстати, нужно массировать каждые два часа. Ты все сеансы будешь проводить лично?
– Господи, как же ты меня выводишь! – и несмотря на это, Нил зачерпнул пальцами мазь, уверенно обхватив мою грудь. – Сиди и не дергайся. Думай о чём-нибудь приятном. Например, о любви всей своей жизни.
– Абсурд, я не верю, что это происходит со мной, – моё недовольное
Нил втирал достаточно нежно, с небольшим нажимом, при этом неотрывно глядя мне в глаза.
– Не смей на меня так смотреть! – не выдержала я.
– Как? – улыбнулся он.
– Как мужчина, трогающий женскую грудь! Ты мой шеф, я на тебя работаю! Я не собираюсь с тобой спать! … Всё-таки ты извращенец.
– В каком-то смысле может быть, – вытирая руки, загадочно улыбнулся он. – Вы поедете со мной, ты и дети. Собирайтесь!
Это уже не укладывалось ни в какие рамки. Мало мне неловкости с массажем, так нате вам ещё новый заскок. Недовольно вздохнув, я издала стон отчаянья:
– Нет. Мы никуда не поедем. Я больше никому не позволю распоряжаться моей личной свободой, и подачки мне тоже твои не нужны. Постель с Нилом Кантаной не входит в мои планы.
– Ты поедешь, потому что я часто работаю по ночам и мне будет нужна твоя помощь, но ты не сможешь мне её предоставить, живя в этих трущобах с двумя детьми. Ты поедешь, потому что Мэтью должен ходить в нормальную школу, заводить друзей и влюбляться. Ты поедешь, потому что ты не имеешь права обрекать детей на такую жизнь, они не виноваты, что ты не нашла общего языка с Прайсами, Кира! Если ты решила играть в мамочки, так будь добра наберись смелости посмотреть на себя со стороны, потому что то, что вижу я — это жалко и никуда не годиться! И если бы я захотел затащить тебя в свою постель – я бы давно уже это сделал!
– Самонадеянно, – выдавила я, в ответ на его хлесткий правдивый спич.
Глава 19
– Нисколько!
– Так он знает, Кира? – пораженный вздох Мэтта, застывшего на пороге, заставил меня обернуться. – Почему ты мне не сказала?
– Не хотела тебя расстраивать, малыш, – я виновато пожала плечами, но Мэтт уже взорвался.
– Не называй меня малыш! Я никакой тебе не малыш! Потому что когда я держал тебя за руку во время родов, когда мы прятались от моего отца, когда пили на ужин только воду, когда я часами носил на руках Джери – я был достаточно взрослый! Этот хрен поэтому здесь командует?! Он припугнул тебя, что сдаст нас Прайсам?
– Нет, не поэтому, – ответил за меня Нил. – А потому что я разумный человек, я не черствый человек и не озабоченный сексуальной потребностью псих. Я предлагаю выход из ситуации и помощь, которую твоя тётя отвергает из-за своего женского глупого упрямства.
– Она не моя тётка, никогда ею не была – она моя мать, и она вовсе не глупая. И если ты её вдруг обидишь – я без колебаний отстрелю тебе яйца, потому что у меня уже есть такой опыт! – на одном дыхании заявил Мэтт, сердито сопя. – Мы поедем с ним Кира, я пойду соберу сумку, посмотрим, что этот щедрый хрыч нам предложит.
– Мать? Отец? – удивлённо посмотрел на меня Нил, взглядом требуя
– Приёмная мать, но я так и не успела оформить опекунство, мы живём по поддельным документам. У Мэтта и Джери один отец – Натаниэль Прайс, который даже не знает о существовании своего старшего сына. Родная мать Мэтта была … проституткой, я встретила его совершенно случайно, взяла его к себе не подозревая кто его папочка, это выяснилось чуть позже, когда мы сделали тест. У мальчика было очень тяжелое детство. Он плохо контролирует свои эмоции и может легко нагрубить, но на самом деле он замечательный, без него я бы не справилась. Я бы сломалась, если бы не Мэтт. Он и Джери это моё всё – я умру без них. Но если меня найдёт Эйдан – у меня отнимут детей, он сделает всё возможное чтобы отомстить мне за боль. Я … ужасно с ним поступила, … он вряд ли простил.
Нил продолжал всматриваться в мои глаза даже после того, как я замолчала. Он снова что-то мысленно взвешивал, пропускал через себя, не делясь со мной ни единой мыслью.
– Я не собираюсь лишать тебя свободы – ты просто изменишь условия своей жизни. И это не подачка – это человеческое участие плюс трудовое соглашение. Ничего личного. Даже когда я трогаю тебя за грудь. Это сострадание, а не похоть. Просто собери вещи, – закончив свою речь, Нил вышел за дверь. Он обескураживал меня. Этот мужчина ставил меня в логический тупик всё чаще и чаще.
Его особняк стоял на холме. Изысканные детали интерьера не позволяли сомневаться во вкусе его хозяина. Дом быль большой, в три этажа, слишком просторный и через чур уж одинокий, как для одного человека. Но этот дом словно ждал нас. Он ожил, вздохнул, как только мы оказались внутри этих стен. С самой первой секунды этот дом навевал ощущения домашнего очага. Не знаю почему. Может из-за тепла в глазах его хозяина.
– Это комната Джери, – через распахнувшуюся дверь я увидела полностью обустроенную детскую комнату, с кроваткой, игрушками, креслом качалкой и пеленальным столиком, очень теплую и милую.
– Это комната Мэтта, – комната подростка тоже отвечала всем запросам этого возраста – свой телевизор, компьютер, стерео система, ортопедическая кровать, полки с книгами.
– Твоя комната рядом с комнатой Джери, – Нил распахнул передо мной последнюю дверь. Придраться было не к чему – сдержанное оформление в пастельных тонах, роскошная кровать, туалетный столик, картины на стенах, дверь в ванную и гардеробную, которая, как я подозревала, уже была заполнена вещами моего размера.
– Ты был уверен, что мы поселимся здесь, – выдохнула я, не выражая особого восторга. – Ты даже не сомневался, что всё будет по-твоему.
– Да, и я не собираюсь оправдываться. Располагайся, я зайду через час. Сегодня уже поздно, завтра вы осмотрите дом полностью. И не нужно этой истерики во взгляде.
Через час я продолжала сидеть на кровати в той же позе. Я всё ещё не решилась заглянуть в гардеробную и распаковать свои неприглядные пожитки. Мне вообще не хотелось думать о случившемся. Нил вошел размашистым хозяйским шагом. Молча стянул с меня кофточку, принявшись втирать мазь в мою больную грудь, но уже стоя позади меня. На этот раз я не видела выражения его лица, что было к лучшему.