Синдром возгорания

Трусов Сергей

– Да спит он, спит, - устало произнес Володя.
– Не буди его, пусть отдыхает.

– Спи-ит?
– протянул Иваныч изумленно.
– Дядя Сережа в гости заявился, угощение принес, а он спит?!

В конце концов, под навес к Сергею ввалились сразу оба нарушителя спокойствия.

– А-а!
– осклабился Иваныч.
– Вот он где!

Сергей, заметив в дядиных руках бутыль с какой-то мутной жидкостью, страдальчески вздохнул.

– Давай, давай!
– жизнерадостно вскричал Иваныч.
– Принимай гостей!

Деваться

было некуда, и Сергей безропотно поднялся.

Дядюшкино угощение оказалось весьма своеобразным. Мутноватая белесая суспензия обладала резким неприятным запахом, но зато лупила по мозгам со страшной силой. Уже после первой дозы в голове Сергея застучали молоточки, а десны зачесались так, что захотелось выплюнуть все зубы.

– Эк забирает!
– крякнул дядя.
– У-ух!

– Иваныч...
– просипел Володя, морщась.
– Ты вроде обещал шампанского...

– Да ну его!
– отмахнулся дядя.
– На фига нам лимонад?

Сергей, почувствовав себя нехорошо, молча встал и взялся разводить костер, намереваясь приготовить чай. Иваныч, одобрительно взглянув, прокомментировал:

– Во-во! Чайку горяченького! Верно, Жулька?

Жулька, услышав свое имя, на всякий случай потрусила в будку.

– Гы-гы!
– хохотнул Иваныч.
– Уважает, падла!

Но внезапно, вспомнив, очевидно, что-то неприятное, дядя помрачнел.

– Брутика сманили...
– прошептал он горестно.
– Перевоспитать хотят... Лягашом заделать... Да я бы этих сволочей!..

Настроение у дяди испортилось вконец. Даже самогон и тот не помогал. Иваныч наливался молча, мрачно, без всякой радости, словно подчиняясь неотвратимости судьбы. Опять заговорил про далекую Канаду, вспомнил близкую Сибирь и окончательно зациклился на Брутике.

– Это что ж такое получается?
– обиженно бубнил Иваныч.
– Они его украли, а я, значит, плати? Разорить меня решили? Вот вам! Нате!
– И сложив увесистую дулю, дядя тыкал ею в сторону поселка.

Постепенно начало темнеть. Чайник закипел, и Сергей, сняв его с огня, подбросил в печку дров. Иваныч, отрешенно глянув на взметнувшееся пламя, внезапно оживился.

– Гы!
– сказал он удивленно и тут же просиял улыбкой во весь рот: Гы-ы!..

Потом поднялся и, пошатываясь, удалился за угол хибары. Там чем-то принялся греметь, стучать, скрипеть, сопровождая непонятную возню отборным матом. Сергей с Володей, переглянувшись и пожав плечами, с интересом ожидали результата.

Наконец, Иваныч появился, держа в руке какую-то уродливую палицу. Присмотревшись, Сергей сообразил, что это факел, изготовленный из палки и рваного тряпья.

– А-га-га!
– закричал Иваныч, потрясая пока что безобидной булавой.

– Эй!
– опешил Вова.
– Ты что задумал?

– Разойдись!
– рявкнул дядя и, скользнув в каморку, снова чем-то загремел,

а потом забулькал.

В воздухе запахло керосином.

– Иваныч!
– заорали квартиранты, вскакивая.
– Ты что, с ума сошел?!

– Брысь, козявки!
– дохнул Иваныч самогоном и, перемахнув через скамейку, оказался у костра.

Факел запылал.

– А-га-га!
– победно заревел Иваныч-Герострат.
– Всех спалю!
– И кинулся к калитке.

Ребята, опомнившись, бросились наперерез и заслонили выход.

Видимо, белесая суспензия основательно разъела дядины мозги - прыгнув в сторону, он принялся скакать по помидорным грядкам, размахивать горящим факелом и выкрикивать хулу. В черных тренировочных штанах, в рубашке с закатанными рукавами, Иваныч походил на распоясавшегося эсэсовца.

Постояльцы, осознав смертельную опасность номера, кинулись ловить артиста.

– Не трогайте меня-я!
– завывал Иваныч, отбиваясь факелом.
– Пустите меня к морю!

Улучив момент и сделав обманное движение, поджигатель вырвался на волю и с нечеловеческим проворством зигзагами помчался вниз. Свет факела, словно указывая путь всем сумасшедшим, замелькал между кустами блуждающей звездой.

– К морю побежал!
– догадался Вова и, обезумев, завопил: - Лови его!!!

Ребята, что было сил, понеслись вдогонку.

Но по дороге Сергей опомнился.

– Стой!
– крикнул он Володе.
– Ошалел совсем? Море не горит!

Друг остановился, растерянно взглянул.

– А ведь верно...
– прошептал он, тяжело дыша.
– Не горит... Смотри! И указал наверх.

Сергей взглянул и обомлел - дядина хибара полыхала.

Дальнейшее происходило очень быстро и словно бы в кошмарном сне. Сначала Сергей кинулся наверх, но потом метнулся вниз и бомбою влетел в пожарную пристройку.

– Гори-им!!!
– заорал он так, что задрожали стекла.

"Динамовцы" и брандмейстер Михаил испуганно вскочили, разметав по комнате колоду карт.

– Где-е?
– метался в поисках огнетушителя Сергей.

– Что? Что?
– залопотали физкультурники.
– Что случилось?

– Пожар! Где огнетушители?!

Брандмейстер Миша бросился к окну, взглянул на море и, обернувшись, изумленно прошептал:

– Какой пожар? Ты чего, Сережа?

– Огнетушители!!!
– ревел Сергей, опрокидывая стулья.

Но огнетушители имелись только на плакатах. Ярко-красные, пузатенькие и продолговатые, не лишенные своеобразного изящества, но совершенно бесполезные.

Наконец до одного из физкультурников, кажется, дошло. Нырнув под койку, он вытащил оттуда ящик-сейф и, открыв его ключом, извлек наружу какой-то крохотный огнетушитель, похожий, впрочем, на настоящий. Прижав игрушечный баллон к груди, "динамовец" голосом счастливого отца признался: