Синдром гладиатора
Шрифт:
На улице уже было жарко. Это в восемь-то утра! Прямо напротив гостиницы стоял какой-то конный памятник. Изнуренная долгим недоеданием лошадь с трудом удерживала на своей костлявой спине маленького заморыша в военной форме образца позапрошлого века. Я было решил, что это памятник первым жертвам сексуальной революции, но все оказалось гораздо глубже и национальнее. Как объяснила Стефания, этот памятник высмеивал австрийских завоевателей, долгое время порабощавших несчастную Италию. И воздвигнут был, естественно, уже после ухода Австро-Венгерской империи из этой области. Что вполне в духе жизнерадостных итальянцев. Несколько сотен лет сидеть под оккупантами,
Мило беседуя, мы дошли до угла. И в этот момент с Дашей стало происходить что-то непонятное. Внезапно оборвав фразу на полуслове, она остановилась как вкопанная, судорожно вцепилась в свою сумочку, и открыв ее, принялась лихорадочно рыться, извлекая на свет божий то косметичку, то сигареты, а затем и вовсе не называемые предметы первой женской необходимости. Мы со Стефанией молча наблюдали за этим дивертисментом, застыв в почтительном недоумении. Наконец Даша перекопала все, что могла, и подняла на нас глаза. Взгляд ее содержал отчаяние и надежду в равных долях.
— Мне нужно вернуться в отель! Иначе она погибнет! Я сейчас, я быстро… — с этими словами она бегом стартовала в сторону отеля, с места взяв очень приличную для дамы скорость.
Кто погибнет? Что вообще происходит? Я взглянул на Стефанию. Она тоже совершенно ничего не понимала, но чисто по-женски очень сочувствовала. «Да» — подумал я. «Да-да-да».
Даша действительно появилась минут через десять. На устах ее играла дивная улыбка, напрочь сшибавшая всех встречных итальянцев мужского пола. А в руках она теребила какой-то небольшой предмет, более всего напоминающий крупное куриное яйцо, но почему-то розового цвета.
— Что случилось, Софи? — переполняясь негодованием, грозно вопросил я.
— Я забыла в отеле птичку. А ее через час нужно кормить. Иначе она может заболеть и погибнуть.
Я огляделся. Вдруг возникло неодолимое желание подойти к зеркалу, все равно к какому, и внимательно-внимательно в него посмотреть. Почему-то мне стало казаться, что отражение должно сильно смахивать на здоровенного идиота.
— Софи! — голосом нежным и заботливым спросил я. — Какая еще, к чертям собачьим, птичка?
— Да вот же она… — Даша протянула руку. На розовой ладошке лежал еще более розовый приборчик, действительно напоминающий яйцо, с маленьким дисплеем и тремя кнопками. А на дисплее, растопырив ручки-черточки, весело суетилось какое-то электронное убожество.
— Вот она, — с нежностью в голосе повторила Даша. — Тамагочи.
— О! Тамагочи! — радостно возопила Стефания. А мне захотелось сесть на чистый итальянский тротуар и залиться горючими слезами, посыпая голову землей из ближайшей клумбы.
В театре нас действительно ждали. Седовласый и черноусый Джорджио, местный технический директор по специальности и покоритель женских сердец по призванию, сердечно подергав мою руку, тут же переключился на очаровательную мадемуазель Софи. Он заливался соловьем, но даже абсолютно не зная итальянского, я с легкостью догадался, что вещает он о материях, весьма далеких от технических параметров сцены. Иначе с какой стати Даше было кокетливо опускать глаза и ни с того, ни с сего заливаться громким и чуточку смущенным смехом? С этой стороны все складывалось удачно. Однако исполнить
Однако все когда-нибудь заканчивается. Улучив момент, когда любвеобильный Джорджио в очередной раз отвлекся на переговоры по сотовому телефону, я отозвал Дашу в сторонку.
— Он тебя случайно не приглашал пообедать? — ненавязчиво поинтересовался я.
— Пригласил, разумеется. — Она даже обиделась.
— Прелестно. Ты — девушка свободная, соглашайся. Мне нужно погулять по городу часиков до трех, а потом мы с тобой встретимся. Я надеюсь…
Она неуверенно покачала головой.
— Может быть, мы вместе погуляем? — спросила, очень внимательно глядя на меня. Почему-то отпускать ей меня далеко совсем не хотелось.
— Нет. Вместе мы с тобой поужинаем. А гулять я люблю отдельно. Привыкай.
Она молча кивнула головой. К этому моменту все дела уже были закончены. Джорджио поинтересовался у меня: надолго ли мы прибыли в Милан? Узнав, что французские коллеги хотели бы задержаться как минимум на недельку, он пришел в неописуемый восторг. Очевидно, светловолосая мадемуазель Софи успела пробудить в нем массу теплых чувств. А я совершенно ничего не имел против. В том, что Даша может скорее помешать мне, нежели помочь, я был уже почти уверен. Хотя… Ну не мог Стрекалов приставить ко мне полную идиотку. У него и не было таких никогда. В чем же дело? Не понимаю. А когда чего-то не понимаешь, все лучше делать наоборот. Пусть другие гадают. Так что Дашу я временно решил отодвинуть от себя, насколько это возможно. «Большое видится на расстоянии», не так ли?
Встреча с человеком, названным мне Стрекаловым, должна была состояться в заведении с громким названием «Trattoria AL MATAREL», специализирующемся исключительно на миланской кухне. Находилась эта едальня на углу Via Mantegazza и Corso Garibaldi, что было довольно далеко от театра. Время поджимало, и выскочив на улицу, я остановил первое же попавшееся такси. Связной обедал в этом ресторане по вторникам и четвергам. Сегодня как раз был четверг. Если мы не встретимся — как минимум четыре дня бессмысленного болтания по историческим достопримечательностям этого города мне обеспечено. Вместе с мадемуазель Софи и ее «птичкой».
Ресторация оказалась более чем приличной. Я порадовался, что несмотря на летнюю жару с утра вырядился в костюм, а не ограничился вполне подходящей для театрального деятеля рубашкой. Небольшой зал был почти пуст. Отказавшись от услуг любезного официанта, я приветственно помахал рукой пожилому итальянцу, одиноко сидевшему над огромной порцией спагетти. Он ответил кивком головы и слегка привстал, жестом приглашая меня за свой столик.
— Добрый день, — поздоровался он по-французски, пока я занимал место напротив. — Как доехали?