Синдром Фауста

Данн Джоэль

Я был настолько возбужден, что забыл на автостоянке включить сигнализацию. Если бы вовремя не вернулся, любимую игрушку могли увести. И я бы остался без своего такого ласкового, такого преданного и так безупречно выдрессированного друга, каким был для меня мой «Ягуар». Недаром его конструкция считается самой надежной и элегантной в мире.

На этаже меня ждала медсестра. Она болтала со стажером, но посматривала в сторону лестницы. А увидев меня, сразу же замахала рукой:

– Доктор

Стронг? Спасибо, что пришли. Вас хочет видеть заведующий отделением.

Я состроил на лице чинную мину. А через полминуты появился он сам:

– Вы уже слышали?

Я кивнул с фальшивым достоинством.

– Вы правильно подметили феномен, доктор Стронг, – собрал он брови в гримасе глубокой задумчивости. – Но мы решили пока не сообщать о случившемся. Явление не изучено, последствия непредсказуемы…

Я сразу же насторожился: что-то во всем этом было не то. После той перепалки, что произошла между нами, он, по идее, должен был сторониться меня. Что же вдруг толкнуло его в обратную сторону?

– Что вы имеете в виду? – не церемонясь, задал я вопрос.

– Узнай об этом пресса, начнется такой ажиотаж – не дай бог! Я связался с министерством здравоохранения…

– Доктор…

– Робертс… Джеймс Робертс…

– Доктор Робертс, – отрезал я. – Оставьте Руди Грина в покое. Если кто-нибудь вздумает запереть его, как подопытного кролика, во вместилище для убогих, я подниму такую шумиху, что станут на уши все СМИ Соединенных Штатов…

Мой собеседник побелел от ярости. Глаза у него разве что не лаяли.

Рядом проходила группа врачей, и доктор Робертс присоединился к ней. Все явно направлялись в палату Руди. Я нагло последовал за ними. Мне никто не сказал ни слова. В воздухе чувствовалось скопившееся электричество.

Ускорив шаги, я первым открыл дверь в палату и увидел приподнявшегося на подушке Руди. Заметив меня, он закричал:

– Чарли! Дружище! Как здорово, что ты тут…

У меня сложилось впечатление, что ввалившиеся в палату вслед за мной врачи сейчас просто задохнутся от возмущения. Один из врачей тут же оборвал Руди:

– Ш-ш-ш, больной!.. Вы забылись, у нас обход…

Через минуту кавалькада в белых халатах сгрудилась возле постели слегка растерявшегося Руди. Он был явно напуган и смотрел на меня с удивлением и надеждой. Но я ничем не мог ему помочь.

Больного представляла молодая врачиха, по-видимому, протеже доктора Робертса.

– Пациент Руди Грин, шестидесяти двух лет. В приемный покой поступил полгода назад. Шесть месяцев и две недели пребывал в коме… У больного – сильная мозговая травма. В последнее время замечаются признаки регенерации организма…

Врачиха слегка склонилась над Руди и приподняла одеяло:

– Возвращается былой

цвет волос… Эпителий характерен лет для пятидесяти пяти… Каких-либо других изменений не замечено…

Внезапно штаны Руди в паху стали набухать от эрекции. Покраснев, молодая врачиха отдернула руку. Присутствующие едва сдерживали хохот. Медицинский парад был скомкан и осквернен. Крестный ход врачей, пытаясь сохранить остатки достоинства, удалился. Мы остались с Руди в палате одни.

Он еще не пришел в себя. Непонимающе смотрел на меня, и в его взгляде читались удивление и пробуждающееся беспокойство:

– Что она болтала? Какие полгода? Какая кома?

Я присел на стул и успокаивающе прикоснулся к его плечу:

– Ты был без сознания…

Руди с силой зажмурил глаза и снова распахнул их. По-видимому, чтобы удостовериться, что не грезит.

– И долго это продолжалось?

– Ты же слышал, – попытался я ускользнуть от прямого ответа.

Руди уставился на меня с выражением такого разочарования и неодобрения на лице, что мне стало не по себе.

– Все это уже позади, – осторожно кашлянул я.

Он поморщился и уже с явным раздражением бродил:

– Да чего ты там выкручиваешься? В чем дело, наконец?

– Видишь ли, – я не знал, как выйти из положения, – за все это время, что ты был в коме, в твоем организме произошли некоторые изменения…

Он испугался. Лицо его посерело и беспомощно обвисло. Я помолчал и добавил:

– Да нет, сейчас тебе ничего не грозит…

Но он мне не поверил:

– Да скажи же, наконец, о чем идет речь?

Мне показалось, голос его сел, как электрическая батарейка в плеере.

– У тебя есть зеркало?

Он пожал плечами.

– Откуда я знаю? – с трудом прохрипел он.

На подоконнике лежало маленькое зеркальце. Его бог знает когда оставила здесь Абби. Я протянул его Руди. Он взял его осторожно, словно это была гремучая змея. Но, разглядев себя в нем, вдруг расплылся в улыбке и забулькал странным смешком:

– Охренеть! Я бы не дал себе даже шестидесяти…

– И я бы тоже, – усмехнулся я в ответ.

Руди посмотрел на меня более пристально и с осторожностью в голосе спросил:

– Ты можешь хоть что-то объяснить?

– Ты знаешь, что попал в аварию?

Он задумался, но ненадолго.

– Смутно… Да-да… Но все в каком-то тумане… Я побежал за пакетом для собаки. Его оставила эта дура – жена ректора…

– И тебя сбил полугрузовик, – направил я его в нужную сторону.

Руди кивнул, продолжая напряженно вспоминать, и я продолжил:

– Он несся на слишком высокой скорости и не смог затормозить.

– Водителя нашли?

Я покачал головой:

– Нет…