Синдикат киллеров
Шрифт:
— Костя, — таинственно, словно допуская в святая святых, почти шепотом прервал воспоминания Турецкий, — а тебе ничего не подсказывает такой факт: Никольский-то наш тоже у Туполева почти восемнадцать лет проработал!
— Правильно! — Меркулов даже подпрыгнул. — Я ж все время мучаюсь мыслью, будто что-то очень важное где-то вот здесь, рядом, бродит, напоминает о себе. Молодец, Саня! Вот и вычислили!
— Но я, честно говоря, пока еще не заметил, чтобы мы с тобой вычислили что-то существенное.
— Как же так, уважаемый господин юрист!
— Вообще-то сомнительно.
— А если мы хорошо и давно знакомы, ты захочешь мне помочь?
— В таком деле? Тоже сомнительно. Но почему бы и нет?
То-то и оно! — Костя даже повеселел. — Но если он набрал свою охрану из бывших боевиков, спецназовцев, то есть такой контингент, который при определенных условиях легко сам становится уголовной средой, ему ничьи списки не нужны. Ведь чего глаза-то на правду закрывать? Мы же знаем, что, к сожалению, нередко охранные службы превращаются почти в легальные банды. Вот почему начать надо именно с Никольского.
Ну, Костя, — восхитился Турецкий, — и повороты у тебя, однако!..
2
Турецкий позвонил в «Нару», представился, после чего там возникла естественная пауза. Саша прервал ее, сообщив, что желал бы побеседовать лично с Евгением Николаевичем.
Вероятно, следователь по особо важным делам Прокуратуры России показался фигурой столь высокой, что собеседник решил посоветоваться, прежде чем продолжить разговор. Наконец трубку взял сам Никольский. Низким и довольно приятным голосом он поинтересовался, чем обязан.
— Нам необходимо встретиться, Евгений Николаевич.
— Я понимаю, что следователь по особо важным делам пустяками интересоваться не станет. Но тем не менее, это имеет отношение к моему делу?
— Как вам сказать? И да, и нет. Все в нашей жизни, как известно, взаимосвязано. Но у меня к вам будет несколько иных вопросов. Вы могли бы подъехать?
— Насколько это срочно? — В голосе Никольского не чувствовалось никакого напряжения.
— Да хоть прямо сейчас.
— Хорошо, — после некоторого раздумья согласился Никольский. — Диктуйте ваш адрес и, пожалуйста, телефон.
«Зачем ему телефон? У него же наверняка аппарат с определителем...» — удивился Саша, но продиктовал: мало ли какие могут быть причины...
Не прошло и трех минут после этого разговора, как зазвонил телефон. Ну вот, кажется, он нашел повод, чтобы избежать встречи, подумал Турецкий. Но уж теперь дудки! Не пройдет у вас этот номер, уважаемый Евгений Николаевич.
Саша поднял трубку, готовый ответить решительно и безапелляционно.
Но,
После изысканных приветствий справился о здоровье многоуважаемого Александра Борисовича, как спалось накануне...
— Семен Семенович, сделай божеское одолжение, не тяни! — не выдержал Турецкий.
— А разве я похож на человека, который звонит в ваш ответственный кабинет, не имея к тому серьезных поводов? Уж не обидеть ли вы меня хотите, Александр Борисович?
«Вот же зануда!»
— Ну что ж, поскольку вы, как я слышу, не расположены вести беседу в приятном духе, — будто бы опечалился Моисеев, — сообщаю только самое важное. Допросил я вчера вашего убивца. Должен сказать, что личность это явно нервическая и, возможно, непредсказуемая в своих поступках. Это вовсе не значит, что я рекомендую вам отправить его в институт Сербского на экспертизу. Ибо тогда вы на целый месяц, а может, и больше лишитесь своего клиента. Итак, допросил. Он, конечно, поначалу запирался, отрицал очевидное. Даже выдвигал версию за версией. То есть временами очень напоминал одного моего знакомого...
«Нет, он определенно не только зануда, но еще и язва порядочная!..»
Но я припер его к стенке сначала Фиксатым, а затем и Бароном. Замечу, последнее имя произвело на него неизгладимое впечатление. Я даже немного, каюсь, струхнул, думая, что его может хватить кондратий, извините за столь непрофессиональную терминологию. Но он так же быстро пришел в себя, вероятно поняв, что дальнейшее скрывать и глупо, и опасно. После этого признания мы приступили к созданию фоторобота. Как ни странно, глаз у этого снайпера оказался на высоте. Короче, составили мы совместными усилиями портрет Барона, после чего я отправил обвиняемого по месту временной прописки, а фоторобот со всеми сопутствующими— в НТО ГУВД. Ответ, уважаемый юрист, как вас любит называть наш вождь и учитель, пришел сегодня, поэтому и решился побеспокоить.
— Ну не тяни же, Семен Семенович! Раньше таких гонцов, как ты, на городских воротах за язык подвешивали.
То ж раньше! — возразил Моисеев. — Их ответ я вам сейчас объявлю, а вы приготовьтесь, ибо он может повергнуть вас в ужас... Речь идет о неком Брагине Валентине Михайловиче, 1951 года рождения, который имеет три судимости, последняя по сто сорок восьмой — вымогательство, совершенное организованной группой, либо особо опасным рецидивистом, и так далее, к нему подходит все, за что и был осужден на десять лет. В октябрю прошлого года «Столыпиным» этапирован в Пермь, в деле имеется соответствующий номер колонии. В декабре совершил дерзкий побег, будучи в бригаде на лесоповале. Прихватил с собой и другого заключенного. Но при переходе через речку угодил в полынью и утонул. О чем представлен рапорт начальника колонии и протоколы допросов свидетелей происшествия — пойманного второго беглеца и старшего конвоя. Произошло это печальное событие в двадцатых числах декабря прошлого года, как раз перед новогодним праздником. Поэтому, как вы понимаете, и к чему я, собственно, веду разговор, появление вышеназванного Барона в нашей с вами столице в марте сего года более чем сомнительно, если вообще не сверхъестественно. Вы меня понимаете?.. С вами все ясно, Александр Борисович, точно такое же потрясение испытал и я только что. Будут вопросы, прошу, а пока желаю здравствовать.