Sinderella
Шрифт:
Эти мысли вызвали у Ронан ощутимый дискомфорт. Смущенно поежившись, девушка напомнила себе, что отступать уже слишком поздно.
Вслух же призналась:
– Ты был прав.
– В чем?
Может, в любой другой раз Ева бы вспылила, подумав, что он прикидывается дурачком.
Но тогда она придержала свою импульсивность в узде.
– Ты все верно расслышал, – пояснила Ева. Слова неприятно забивались в горле, терлись о нежные участки плоти, словно камни, – настолько она
Кореец шумно сглотнул.
– Печально. Только я здесь при чем? Что-то изменилось, нуна? Чем я заслужил твое доверие?
Еве показалось, что она покраснела до кончиков волос. Все было предельно ясно: Хён глумится над ней, как коварный змей, желая искусить сладкими речами о том, что тогда она проигнорировала его воззвания. Он буквально хотел услышать, как она просит его помочь.
– Мне нужна твоя помощь. – Пускай и чистосердечная, мольба с превеликим трудом покинула ее рот. Она смотрела в пол, стыдясь взглянуть парню в лицо.
– И?
– Что – и?
– Ну же, Ева, ты ведь так хорошо начала! – В его голосе улавливались нотки смеха. – Ты забыла самое главное.
Ронан прикусила губу: девичья гордыня была неизбежно задета. «Я, ведущая модель, пошла на поклон обычному стажеру!» – злилась девушка. Не будь он ей так необходим, она бы одарила его красивое личико смачной пощечиной. И совершенно неважно, что Хён ни в чем не виноват.
– И прости за то, что гнала на тебя и обзывалась.
Пальцы фотографа еле ощутимо прикоснулись к ее подбородку. Она вздрогнула, однако подчинилась ясной как свет просьбе: подняла голову и посмотрела на него. Его темные радужки цепко впились в ее.
Так на нее не смотрел даже Дилан.
Никогда.
В голове девушки молнией вспыхнули воспоминания о фотосессии. То чувство поглотило ее с новой силой, и она впилась зубами во внутреннюю часть щеки, чтобы не забыть, как дышать.
– Какой смысл в извинениях, если ты даже в глаза не смотришь?
– Пожалуйста, прости, – изрекла Ева. Стеснение все нарастало, но она упрямо продолжала смотреть на него исподлобья. – Я прошу тебя о помощи.
– Хорошо, – победно улыбнулся Хён, – я в деле.
– Так сразу? Даже не выслушаешь, что нужно делать?
– Раз ты столь уверенно ко мне подошла, полагаю, все детально распланировано.
(Воистину идеальный ферзь.)
– А что, если от меня можно ожидать чего угодно? – хмыкнула она в ответ. – Прыгнешь с моста, коли попрошу?
– Только если с твоим ублюдком наперевес.
5.
Так называемому вступлению этого рассказа суждено слегка растянуться, но если хочешь срубить дерево, то начинай с корня, – помните? С этих слов закрутилась наша история, с них же перейдем к главному.
А вы о чем думали? небось, что предупреждение про объемное вступление ничто иное как блеф?
Ева сравнивала себя с сосудом, наполненным сплошным одиночеством. Особенно часто это происходило по вечерам: тишина систематически нарушалась тиканьем часов, реже – шумом телевизора. Казалось, обычно бледное лицо приобрело здоровый цвет, а в разуме угнездилось спокойствие.
И все потому, что нога Дилана отныне не ступала в дом. Можно предположить, что он защищал свою хозяйку от нечисти, беспощадного вампира, не имеющего право пересекать черту.
Все уже было обговорено-переговорено: девушка предложила дать друг другу остыть и всерьез задуматься о совместном будущем. На носу обещанный выход в свет. Тем временем строились планы, скрывавшиеся за плотной завесой из самой банальной отмазки: «нам нужно взять перерыв». В ответ Дилан помалкивал, однако явно желал отразить эти никчемные девичьи атаки.
Прекратив тратить энергию на бесполезные усилия, Ева все же понимала: его молчание длиться долго не будет. Это лишь небольшое мгновение до склоки. Главное – дотерпеть до званого вечера, удержать в узде его бурный нрав и даже попытаться воссоздать иллюзию примирения, чтобы тот вдруг чего не заподозрил. Справлялась она, мягко говоря, ужасно. Да и в наивность Дилана верилось слабо – он не такой, как она.
Не такой, как кто-либо еще.
Помимо прочего, Еву тревожила ситуация с Да Хёном: их теперь уже каждодневное общение в мессенджерах ограничивалось простыми приветствиями и дружелюбными пожеланиями на день; изредка они обменивались вопросами по работе. Только вот не так она представляла их отношения, ибо ожидала, что они будут… теплее? Ева считала свои мысли нелепыми и невольно напрягалась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
А мысли были разные.
(Все познается в сравнении. Даже люди.)
Его до чертиков не хватало. Она видела его лик чуть ли не в каждом сне. Будто знала его лучше близких людей вместе взятых; отчего-то была убеждена, что он дороже матери. Да Хён – словно мираж, следовавший по ее пятам, не оставляющий ее одну. Ева все эти годы жила с мечтою прикоснуться к нему, к его бледным губам, к острому носу, провести руками по широким плечам и спрятаться за его могучей, точно скала, спиной.
Конец ознакомительного фрагмента.