Символы распада
Шрифт:
— Замолчи, дура. — Он бросился к сейфу. В этот момент в кабинет вошел один из его телохранителей. На даче было установлено скрытое наблюдение за дорогами, но сотрудники ФСБ этого не знали. Впрочем, этого не знал почти никто. Наблюдение велось с помощью камер, спрятанных в стенах и в кронах деревьев.
— У задней калитки стоят несколько вооруженных людей, — доложил телохранитель, — кажется, из спецназа.
— Доигралась, сучка, — заорал Хорьков, и в этот момент на территорию дачи въехала машина, ездившая за газетами. К ней подошел охранник. В этот момент один из сидевших внутри спецназовцев
— Черт возьми, — разочарованно сказал Машков, — что там происходит? Почему они стреляют?
Дронго молчал. Он не хотел напоминать, что заранее предупреждал о таком исходе, так как видел смятение полковника и не хотел раздражать его еще больше. Они вышли из автомобиля и, осторожно пригибаясь, прошли к даче. Туда уже подтягивались остальные сотрудники. В самом доме засело трое телохранителей, которые бешено отстреливались, понимая, что пощады им не будет. Из кабинета, упав на ковер, ползком выбирался Хорьков, продолжавший проклинать женщину.
— Дура, сука, — бормотал он, вздрагивая от треска автоматных очередей и осколков стекол. Он вытащил из сейфа свой «дипломат» и теперь волочил за собой тяжелый чемоданчик, набитый деньгами. Здесь был его неприкосновенный запас, миллион долларов наличными, которые он всегда держал в сейфе.
Трое его телохранителей продолжали держать оборону, отстреливаясь от нападавших, коща Хорьков наконец дополз до дверей, выскользнул в коридор и распластался на ковре, тяжело дыша. В этот момент кто-то наступил ему на руку. Он чуть не вскрикнул от боли и поднял голову. Это была Маша.
— Сучка, — закричал он, но тут же осекся. Она держала в руках его пистолет, который обычно хранился в спальне, в тумбочке рядом с кроватью.
— Лежи спокойно. Хорьков, — посоветовала она, продолжая давить ему на правую руку. Он застонал, выпуская из рук «дипломат». Она наклонилась, подняла его.
— Сволочь, — убежденно сказал он.
— Дурак, — сморщилась Маша, — а то ты мне очень был нужен. Со своей вечной жадностью и вонючим ртом. Тебе нужно лечить зубы. Хорек, не забудь об этом. — Она убрала ногу с его руки и прошла дальше.
— Стой, — рванулся он вслед за ней.
— Без глупостей, — обернулась она к нему, — иначе я буду стрелять.
— Ты не уйдешь с дачи, — прохрипел он, бледный от бешенства. Особенно неприятно для него был даже не украденный миллион, а ее упоминание о запахе изо рта.
— Сейчас тебя подстрелят. Хорьков. Они пришли за тобой, — презрительно сказала Маша, направляясь в другую комнату. Ее даже не пугали автоматные очереди.
— Ведьма, — прошептал Хорьков, — будь ты проклята.
— Прекратить стрельбу, — услышал он чей-то громкий голос и обернулся к дверям. Вероятно, со стороны нападавших должны были последовать какие-то
— Прекратить стрельбу, — повторил тот же голос.
Когда Хорьков вновь повернулся к Маше, ее уже не было в коридоре. В этот момент прекратили стрельбу. Он открыл дверь в кабинет. Снизу, с первого этажа, раздался крик одного из его телохранителей:
— Они хотят, чтобы мы сдались.
— Нет, — крикнул Хорьков, — нет. Подождите пока, пусть они дадут нам время подумать. У вас есть лишнее оружие?
— Есть.
— Принесите мне пистолет. И скажите, чтобы они дали нам десять минут на размышление.
Телохранитель пошел к дверям и прокричал указания хозяина, а другой начал подниматься с пистолетом на второй этаж. Хорьков выхватил оружие из его рук и бросился в спальню, где скрылась Маша. Он вошел, когда она одевалась. Пистолет лежал на кровати. Хорьков усмехнулся и, направив на нее оружие, сказал:
— Как ты была с куриными мозгами, так с ними и осталась.
Женщина вздрогнула и обернулась к нему. Потом увидела оружие в его руках, бросила взгляд на свой пистолет, лежащий далеко на кровати, и продолжала спокойно одеваться, словно ничего не произошло.
— Где деньги, сука? — спросил он, сжимая в руках оружие.
— Не будь дураком. Хорьков, — презрительно сказала она, — не вздумай стрелять. Дом все равно окружен, и у тебя нет шансов выбраться отсюда. А тебе еще впаяют за убийство. И тогда тебе точно светит «вышка».
— Я тебя убью, — решительно сказал он.
— Ага. Попадешь в тюрьму, потеряешь деньги и вдобавок пойдешь под расстрел. Ты этого хочешь?
— Где мои деньги? — закричал изо всех сил Хорьков.
Один из его телохранителей стоял на втором этаже, двое, что успели забежать в дом, были на первом, но все трое слышали его истерический крик. Стоявший на втором этаже даже поморщился. «Нашли время базарить, — раздраженно подумал он. — Я тут стою, жизнью рискую, их защищая, а они там ругаются».
Хорьков, поняв, что она не боится, и не решаясь стрелять, рванулся к Маше. Он схватил ее за волосы и несколько раз сильно ударил по лицу рукояткой пистолета. Она вскрикнула. Из разбитой губы потекла кровь.
— Предлагаем вам сдаться, — крикнул Машков, стоявший у автомобиля. — У вас нет никаких шансов. Не нужно усугублять свою вину.
Женщина, осев на пол, тихо стонала. Хорьков поднял ее за волосы, рванул к себе.
— Куда дела деньги? — опять закричал он, но она только покачала головой. Он толкнул ее на пол и бросился к шкафу, переворачивая все вверх дном. Но в шкафу «дипломата» не было. Он начал смотреть в тумбочках, перевернул матрас, надеясь найти там похищенные деньги.
— Куда спрятала деньги? — непрерывно орал он.
— У вас осталась одна минута, — раздалось снизу. Он вдруг успокоился, сел на пол рядом с ней, повернул ее голову к себе.
— Слушай, — примирительно сказал он, — ты правильно сделала, что спрятала деньги. Скажи, куда ты их положила?
Она приподняла голову и чуть улыбнулась, вытирая кровь.
— Пойми, — говорил он, тяжело дыша, — нас отсюда сейчас заберут. Надолго заберут. А деньги пропадут. Скажи, куда ты их положила? Я их не трону, честное слово. Только скажи, где они.