Симулакрон
Шрифт:
— Я пока снова вернусь наверх, — напомнила о себе Джанет Раймер.
— Благодарю вас, — кивнув, отпустил ее Гольц.
Затем, мрачно глядя на Николь, сказал:
— Вы оказались не очень-то умной женщиной, Кейт. Тем не менее, мы попытаемся еще использовать вас. Аппаратура фон Лессинджера показывает нам одно четко различимое альтернативное будущее — тот вариант его, в котором комиссар полиции Пэмброук становится диктатором. Это наводит нас не мысль том, что Уайлдер Пэмброук тесно связан с Карпами в их попытке свергнуть вас. Я считаю, что вас следует немедленно арестовать Пэмброука и расстрелять
— Он уже расстался со своим постом, — сказала Николь. — Не более десяти минут тому назад я освободила его от выполнения обязанностей комиссара НП.
— И отпустили его? — изумлено воскликнула одна из женщин — членов Совета.
— Да, — неохотно созналась Николь.
— Значит, теперь наверное, уже поздно искать его, — заметил Гольц. Но все равно, давайте продолжим. Николь, ваша первая же решительная акция должна быть направлена против двух картелей-монстров; Карпа и «АГ Хемие».
Антон и Феликс Карпы особенно опасны; при просмотре альтернативных будущих нам попалось несколько таких, в которых им удается уничтожить вас и удерживаться у власти по меньшей мере, целое десятилетие. Мы обязаны предотвратить это любыми способами.
— Хорошо, — согласилась Николь.
Эта мысль ей и самой пришлось по нраву. Все равно она выступила бы против Карпов, и без советов со стороны этих типов.
— У вас такой вид, — отметил Гольц, — как будто вы в состоянии обойтись без нас и без наших рекомендаций в отношении того, как вам поступить. Но в действительности вам без нас никак нельзя. Мы намерены объяснить вам, как вы еще можете спасти свою жизнь — в самом прямом, буквально, смысле; это первоочередная стоящая перед вами задача, а уж только во вторую очередь вам надлежит подумать как сохранить свое положение в обществе. Не будь нас, вас уже давно не было бы в живых.
Пожалуйста, поверьте мне; мы пользовались аппаратурой фон Лессинджера, и мы знаем, что говорим.
— Я просто никак не могу свыкнуться с той мыслью, что здесь оказались вы, — призналась Николь, обращаясь к Бертольду Гольцу.
— Но это всегда так было, — пытался втолковать ей Гольц. — Только вам, ничего об этом не было известно. Ничего не изменилось, кроме того, что сейчас вы это наконец обнаружили, а это само по себе в общем-то пустяк в равнении со всем остальным. Так вот, вам дорога жизнь, вы хотели бы остаться в живых? Тогда, пожалуйста, внимательно прислушайтесь к нашим инструкциям на сей счет. Или вас больше устраивает, чтобы эти Уайлдер Пэмброук и Карпы казнили вас ни за что, ни про что?
— Тон его голоса был совершенно безжалостным.
— Естественно, я согласна сотрудничать с вами, — сказала Николь — Вот и прекрасно.
Гольц одобрительно кивнул и обвел взором своим коллег по Совету.
— Первое распоряжение, которое мы отдаем — разумеется, через Руди Кальбфлейша, — это указ о национализации предприятий картеля «Карп унд Зоннен Верке» по всей территории СШЕА. Все имущества Карпа теперь должно стать собственностью правительства. Дайте указания военным на сей счет; их задача — захватить различные филиалы Карпа; это должно быть произведено вооруженными подразделениями, возможно даже, с применением тяжелой самоходной бронетехники. Это нужно сделать прямо сейчас, лучше всего, еще до наступления
— Хорошо, — согласилась Николь.
— Несколько их армейских генералов, самое меньшее, троих или четверых, следует послать в центральную контору Карпа в Берлине; они должны лично арестовать семью Карпа. Велите им отвезти Карпов на ближайшую военную базу, отдайте их под трибунал и немедленно казните — также до наступления ночи. Теперь — что касается Пэмброука.
Я полагаю, наилучшим решением будет посылка к нему убийц-парашютистов из числа сыновей Иова; военные пусть в этом деле остаются в стороне.
Тон Гольца внезапно изменился.
— Почему у вас такое выражение лица, Кейт?
— У меня разболелась голова, — сказала Николь. — И не называйте меня «Кейт». Пока я у власти, вам следует продолжать называть меня Николь.
— Все, о чем я говорю, причиняет вам страдания, верно?
— Да, — призналась Николь. — Я не хочу никого убивать, даже Пэмброука и Карпов. С меня достаточно рейхсмаршала — более, чем достаточно. Я не убила даже тех двоих музыкантов, исполнителей на кувшинах, которые привели в Белый Дом папоолу, чтобы она укусила меня, этих двоих мелких сошек Луни Люка. Я позволила им эмигрировать на Марс.
— Таким способом невозможно уладить все наши беды.
— Пожалуй, так, — нехотя согласилась Николь.
За спиной у Николь открылась дверь в бомбоубежище. Она обернулась, ожидая увидеть Джанет Раймер.
В дверях с пистолетом в руке стоял Уайлдер Пэмброук во главе целой группы полицейских.
— Вы все арестованы, — сказал Пэмброук. — Все здесь присутствующие.
Вскочив на ноги, Гольц стал шарить рукой у себя под пиджаком.
Первым же и единственным выстрелом Пэмброук убил его. Гольца отбросило назад, вышвырнув из кресла. Кресло с грохотом перевернулось и еще дальше отбросило тело Гольца, под дубовый стол, где оно и осталось лежать на боку.
Больше никто даже не шевельнулся.
Повернувшись к Николь, Пэмброук сказал:
— Поднимайтесь наверх, вы должны выступить по телевидению. Прямо сейчас.
Он красноречиво взмахнул дулом своего пистолета в ее сторону.
— И поторопитесь! Телепередача начнется через десять минут.
— Из кармана ему удалось вытащить многократно сложенный лист бумаги.
— Вот то, что вы должны сказать, — добавил он; лицо его при этом исказилось, будто у него возник нервный тик. — Это заявление о вашем уходе в отставку со своей должности — если, разумеется, можно так выразиться относительно того положения, в котором вы теперь оказались. И вы также подтвердите, что обе обнародованные новости являются правдой, та, что касается Дер Альте, и та, что касается вас самой.
— Кому я должна передать свои полномочия? — спросила Николь.
Голос ее звучал очень слабо даже в ее собственных ушах, однако, по крайней мере, она не выглядела униженной просительницей. И была очень этим довольна.
— Чрезвычайному комитету из высших должностных лиц НП, — сказал Пэмброук. — сказал Пэмброук. — Он будет руководить подготовкой к предстоящим всеобщим выборам, после чего, разумеется, будет распущен.
Остававшиеся все это время совершенно неподвижными восемь членов Совета последовали было за Николь.