Симпатия

де Филиппо Эдуардо

КАРМИНЕ: (С интересом) И как он прореагировал на это?

САЛЬВАТОРЕ: Никак. Сказал то, что произносит каждый вечер: «Спокойной ночи», на что я ему тоже ответил: «Спокойной ночи» (поднимается по лестнице и исчезает за дверью, ведущей в контору).

РОМЕО: Что до меня, то я бы ему сказал: «Прощай».

КАРМИНЕ: Чтобы мне не говорили, но он мне ужасно антипатичен.

ЛЮЧИЯ: (Выглядывая с порога магазина наружу)

А вот идет и синьор Туллио.

РОМЕО: Будем говорить вместе?

КАРМИНЕ: Лучше, если мы поговорим с ним по отдельности. В начале начни ты и дай мне знать, как пройдет разговор. (Выходит из зала).

ТУЛЛИО: (мужчина лет под тридцать, высокий, худой, с напряженным выражением лица, с грустью во взгляде; входя в магазин, спрашивает) Синьор бухгалтер у себя в конторе?

ЛЮЧИЯ: Уже давно. Добрый день, синьор Туллио.

ТУЛЛИО: (отвечает, словно делая одолжение) Да, добрый день. (Обращается к Ромео) Ты никак хотел поговорить со мной?

РОМЕО: Очень коротко, господин Туллио.

ТУЛЛИО: Догадываюсь. Итак?

РОМЕО: (с заминкой) Итак…

ТУЛЛИО: Ты собираешься оставить место, я это знаю. Ступай в контору к бухгалтеру. Подпишешь там увольнительную и можешь уходить.

РОМЕО: А как насчет восьми дней?

ТУЛЛИО: Каких?

РОМЕО: Тех, что даются для подыскания нового продавца.

ТУЛЛИО: Я дал инструкции бухгалтеру провести расчет даже, если ты захочешь уйти тотчас же.

РОМЕО: Я и хочу уйти тотчас же, не дожидаясь окончания восьми дней.

ТУЛЛИО: Поступай, как тебе угодно. Фирма от этого только выиграет.

Ромео, не реагируя на иронию Туллио, поднимается по лестнице и исчезает за дверью конторы. Туллио, оставшись один, садится рядом со столом, лицом к публике.

Между тем, с улицы появляется Джулиана, сестра Туллио. Она приближается на цыпочках к нему со стороны спины и нежно обнимает его руками. Молодая женщина буквально пышет нежностью, временами то искренней, то наигранной. Туллио, продолжая смотреть перед собой, окликает ее.

ТУЛЛИО: Джулиана…

ДЖУЛИАНА: Братишка, ты сегодня в хорошем настроении?

ТУЛЛИО: Нет.

ДЖУЛИАНА: Я сегодня потратила кучу денег. Видимо на меня действует весна. Сегодня утром, словно по волшебству, я неожиданно ощутила, что гуляю под совершенно чистым небом, и мне страшно захотелось облачиться в голубое платье. Голубой цвет мне совершенно не идет, и, тем не менее, несмотря ни на что, я купила себе это голубое платье. Хуже мне идет только черный цвет…

ТУЛЛИО: Твой идеальный цвет — это белый цвет.

ДЖУЛИАНА: Ничуть, белый цвет мне не идет совершенно, ничего не скрывает… Я из тех, о которых

подруги шепчутся: «Чтобы она не одела, результат будет тот же самый…»

(Смеется) Всего равно останусь такой, как я есть: обычной, ничем непримечательной женщиной. Как только вознамерюсь быть элегантной, становлюсь заложницей неудачно подобранного гардероба, непослушных молний, оторвавшихся пуговиц, ужасно тесной обуви… Уффа! Это платье меня буквально душит, а туфли словно колодки… Хотелось бы плюхнуться куда-нибудь и остаться там навсегда!

ТУЛЛИО: А ты присядь, хотя бы на минутку.

ДЖУЛИАНА: Я с этим намерением как раз и пришла к тебе.

ТУЛЛИО: Чтобы посидеть у меня?

ДЖУЛИАНА: Чтобы побыть с тобой рядом.

ТУЛЛИО: Знаешь,… что за странность, ты, наоборот, приснилась мне сегодня ночью во всем белом… Располагайся, располагайся. Джулиана. (Джулиана присаживается). Побудь босой, как ты гуляла когда-то в нашем знаменитом каникулярном домике.

ДЖУЛИАНА: В каникулярном домике! Почему ты вдруг вспомнил о нем…

ТУЛЛИО: Просто, похожий домик мне приснился во сне.

ДЖУЛИАНА: И я была босая? Как здорово, у меня так и чешутся руки снять с себя туфли.

ТУЛЛИО: А ты и сними их.

ДЖУЛИАНА: Даааааа.

ТУЛЛИО: Интересно, откуда взялось это название «каникулярный домик».

ДЖУЛИАНА: Все дело в том что, когда наша бабушка уставала от нас, оттого что мы крутились у нее под ногами, она всегда причитала: «А ну-ка уходите отсюда! И, когда только наступят у вас каникулы!» После этих слов мы отправлялись в нашу старую кладовку, грязную, заваленную бутылками и затянутую паутиной, с небольшим окошком, выходящим в переулок. Там же наш дедушка еще держал клетку с певчими птицами.

ТУЛЛИО: Теперь припоминаю, что это тебе первой пришло в голову назвать это место каникулярным домиком. Ты была уже достаточно взрослой. Помню, как сейчас, что ты тогда ходила всегда с красной сумочкой, в которой у тебя хранились расческа и зеркальце. Тебе нравилось разыгрывать из себя синьору.

ДЖУЛИАНА: И справлялась я с этой ролью также плохо, как и сейчас?

ТУЛЛИО: Пожалуй, да. У тебя лучше получалось играть с лягушками.

ДЖУЛИАНА: С лягушками! У меня был всего лишь один лягушонок. Я нашла его полуживым вблизи фонтана и решила принести его в дом. Я считала его за сыночка.

ТУЛЛИО: А этого лягушонка, что находится здесь, ты его считаешь за брата?

ДЖУЛИАНА: Конечно же, считаю за брата! Я снова нашла тебя! Злая ведьма превратила моего братишку в огромного лягушонка, но красная девица сняла с него колдовство своим поцелуем (Целует шутливо Туллио в голову).

КЛИЕНТ: (входя в магазин) Разрешите…

ТУЛЛИО: (шепотом, Джулиане) А вот и ведьма пожаловала.