Симилтронные пути
Шрифт:
– - Как думаешь, с чего это они выскочили из своих пещер с копьями именно сейчас?
– - Численный перевес? По сравнению с прошлым фэйли в Текландте настоящий демографический взрыв. И эта динамика не планирует меняться.
– - Дело не в этом. Механики мыслят плоско, но рационально. Похоже, они, наконец, завершили работу над проектом "Радуга".
Бельмир смертельно побледнел.
– - Но это же значит…
– - Именно. Механики либо минимизировали, либо устранили полностью все побочные эффекты Клиадры на технических устройствах. Следовательно, они смогут использовать против нас уже роботов, не лирен. При таком раскладе даже если каждый
– - Однако Оппозиция высказалась в нашу поддержку. Это же кое-что значит?
– - Эти предатели только набивают себе цену. Вот увидишь, они будут менять свою точку зрения по несколько раз за тэйли, и в итоге только внесут беспорядок. Реальной помощи мы от них не дождемся. Несколько прецедентов — это еще не правило. Не стоит полагаться на Оппозицию.
– - Мы можем призвать на помощь союзников.
– - Да? И кого же? — Аверкий нехорошо улыбнулся. — Может быть, Кальтиринт?
– - Н-не знаю, — сглотнул Бельмир.
– - Вот именно. Лучше не стоит тревожить змею, пока та спит в своем логове. Ты слышал, что Правительство очень беспокоится по поводу этого мира в последнее время?
– - Думаешь, он тоже может втянуться в конфликт?
– - Сложно сказать. Что мы вообще знаем о Кальтиринте? Да практически ничего. Огромная империя, в которой горстка аристократов держит в руках всю власть, а остальное население полностью бесправно. Этот мир никогда не вел продолжительных войн, но все до одной они были удачными. Это более чем весомый показатель. Тамошние лирены знают о Сущностях столько же, сколько мы — о Клиадре. Говорят, разговаривать с ними опасно для психики. Теперешний правитель Кальтиринта Аурелиус — юноша, которому едва ли исполнилось двадцать фэйли. Ходят слухи, на него каждый тэйли совершается около четырех покушений. И в течение пяти фэйли — безуспешно. Пожалуй, это практически все. Остальная информация — лишь противоречащие друг другу слухи. Но и этого достаточно, чтобы держаться от Кальтиринта подальше. Предугадывать действия противника, имя которому — неизвестность, этого я не пожелаю даже Текландту. В конце концов, логика Механиков мне ясна. А вот Кальтиринт… Его лучше не иметь ни среди врагов, ни среди союзников. Не берусь сказать, что здесь опаснее.
– - Значит, у нас не такой уж и богатый выбор.
– - Да, — Аверкий чуть заметно ухмыльнулся. — Впрочем, чего Илминру бояться? Еще и не из таких ситуаций выкручивались. Мы ведь тоже не теряли времени даром. Если Текландт захотел войны — он ее получит. Вот только капитуляции с сохранением всех территорий, как в прошлый раз, Механики не дождутся. Они жестоко заплатят за свою беспочвенную гордость. Очень жестоко.
Глава 6
"Я была абсолютно уверенна, что Лэйкер бессовестным образом меня обманывал, обещая превратить мои самые что ни на есть посредственные мышцы в мечту любого уважающего себя супергероя, не превращая при этом в бодибилдера. До тех пор, пока на следующий день после первой инъекции сомнительного препарата я не прыгнула в высоту метра на четыре. Без шеста. После чего скепсиса в моем голосе заметно поубавилось. Правда, приземлилась я после такого прыжка, видимо, из-за неожиданности, несколько неудачно. Но восторга этот факт нисколько не уменьшил. Тем более, что несложный вывих лодыжки полностью вылечили
Весь фокус заключался именно в препаратах, которые буквально творили чудеса с телом, полностью раскрывая и многократно увеличивая его потенциал. Одновременно в несколько сотен точек при помощи тончайших, словно волос, "шприцев" вводились микроскопические устройства, свободно перемещающиеся по организму и им не отторгающиеся. Все, кроме медиков называли эти клетки сокращенно ВИРМН — после расшифровки этой текландтской аббревиатуры (на Транслите эквивалентов местным терминам не существовало) мой мозг надолго вышел погулять. Они-то и отвечали за все чудеса, выполняя целую уйму функций.
Часть биоэлектронных клеток делилась и, проникая в живые ткани, как бы выстраивала новый "скелет" для органов, мышц, сосудов. После чего последние могли работать при нереальных нагрузках без особого ущерба для себя — весь удар приходился на инородные устройства. Часть становилась многократно усовершенствованной версией лейкоцитов, защищая организм от основных потенциально опасных видов биологического оружия, а также от радиации и прочего малоприятного излучения (хоть и не на сто процентов, но тем не менее). Кроме этого, текландтская универсальная вакцина существенно ускоряла процесс заживления ран. Только не смертельных, конечно: тут уже требовалась профессиональная помощь.
Впрочем, не обошлось и без противопоказаний. И самое главное из них — абсолютная несовместимость препаратов с целым набором химических элементов. Теперь-то мне стало понятно, почему текландтцы питались в основном безвкусными массами — далеко не из гастрономических пристрастий. Просто, съев "что-нибудь не то" (а под это определение попасть рисковало все, что угодно), можно было с легкостью отправиться на тот свет без особой надежды вернуться обратно. Помимо этого, ВИРМН чрезвычайно плохо реагировали на Клиадральное воздействие определенной силы. Настолько плохо, что тело могло парализовать на сутки, а то и больше.
Курс "специальной вакцинации" (для церсмитов) был строго поэтапный и рассчитывался на сорок два нермт. Ну и, наконец, сыворотка имела ограниченный срок годности — до двухсот нермт, после истечения которого введение ВИРМН, хоть и сокращенное по времени, приходилось повторять. Но оно, безусловно, того стоило.
В новом мире неожиданной проблемой оказалось время. Очень большая разница в продолжительности суток (почти шесть часов) между Текландтом и Дамином изрядно потрепала мою психику, да и сложившиеся биоритмы. Поэтому ежедневные визиты в сектор Социо-культурной Адаптации пришлись очень кстати. Что интересно, психологической поддержкой пользовались не только иммигранты, но и коренные горожане Текландта, причем довольно активно: посещать трех-четырех разноплановых специалистов для обычного лирена считалось общепринятой нормой. Может быть, причина заключалась в том, что Механики почти все эмоции держат глубоко в себе, отчего порой кажутся равнодушными циниками. Иногда не беспочвенно.
Вообще текландтцы — это отдельная история. Всего нескольких нермт, проведенных в Каремсе, оказалось достаточно, чтобы я с первого взгляда начала различать горожан и оппозиционеров. Последние вели себя куда раскованнее, а потому хотя бы иногда походили на живых лирен, а не на биороботов с атрофированными мимическими мышцами. В то время как горожане, постоянно спешащие по реальным и воображаемым делам с пустыми взглядами, устремленными в никуда, пробуждали во мне лишь сомнение, уж не зомби ли они?