Симфония убийства
Шрифт:
Силов нырнул к себе, и палочка опять задышала перед оркестром. На сцену вышла местная дива – началась репетиция…
Все! Тяжесть ушла из Силова. Оставались несколько неприятных моментов, которые надо решить или сделать вид, что они решены. Первое – Лиза! Эта кукла видела Силова валяющимся на полу среди денег и невменяемости. Наверное, он что-то говорил ей, что-то делал – ведь проснулся он в кровати, без брюк и майки… Пиджак висел на стуле, деньги были сложены в карман. А Виктор очень четко помнил, что сознание он потерял в тот момент, когда нагнулся за купюрами, которые выпали из пиджака… Нагнулся – и все! Дальше
– А может, ее и не было вовсе! То есть она вернулась позже меня. Пришла и увидела… Сняла одежду и переложила на кровать… Не может этого быть! Ведь тогда было как минимум часа два или три ночи. Она должна быть дома. Значит, она видела, как я вошел, выпил коньяк и свалился. Видела! Может быть, что-то спрашивала меня, невозможно представить, чтобы она стояла, смотрела и молчала! И не спрашивала ни о чем потом, когда я пришел в себя! – Виктор бесился и не знал, что предпринять. Он начинал тихо расправляться с Лизой в своих мыслях. Просто ненавидеть ее Силов уже не мог. Ему нужно было расправиться с женой за ее свидетельство. Он не мог согласиться, что есть в мире человек, который знает про его обморок и деньги!
– Деньги! Да, вот это второй страшный вопрос: деньги! Как они оказались у меня в кармане? Я же не брал их даже в руки! Когда это жирный всучил их мне, да так, что я и не заметил! И деньги эти – плата за убийство, которого не было… То есть как не было?! Или – не было? – в очередной раз Силов вернулся к тошнотворному вопросу. До конца он так и не понял – в реальности ли происходило убийство, которое так чудовищно совпало с разговором с этим кругломордым Николаем, или это все-таки мираж, наваждение какое-то, которое разыгралось в больном мозгу, когда он напился. Блин, может, и Николая этого не было? Все это только бред!
Опять всплыла мысль о Лизе: «Если это бред, да еще так отчетливо мной понимаемый, то Лиза видела меня, была рядом, когда бредил! А я мог говорить все, что угодно – даже то, что это я убил того мужика, за которого получил деньги!»
– Деньги! – Опять вернулось прежнее беспокойство. – Деньги – это же не бред!
Вон они, лежат в пиджаке, который висит на стуле! Деньги – не бред! Значит, про деньги Лиза ничего не знает! Или знает? Где этот Николай? Он был у меня? Или не был! Как спросить? Эта маленькая идиотка молчит, черт бы ее побрал… Молчит, и спросить больше некого.
Виктор сидел на скамейке у театра и не знал, куда себя девать до вечернего спектакля. Хотя где бы он ни находился сейчас, мысли были бы теми же.
Сигареты кончились, он пошел к машине. Возле дома Силов никогда не парковался – редко-редко. У театра было надежнее, и идти до дома несколько минут. Открыв салон, он достал новую пачку сигарет, сел в машину, не закрывая дверь. Неожиданно Виктор выскочил из машины и открыл багажник.
«Живые и мертвые», – пронеслось в голове Силова, и он поехал в этот проклятый район.
Вспомнить место он не мог. Зачем-то включил телефон и стал смотреть фотографии. Адреса не было, он тогда просто повторил за Николаем – это Силов помнил. Руки дрогнули – с экрана телефона на него смотрел мужчина с бокалом в руке на фоне какой-то Австрии…
Виктор ходил вдоль домов и старался вспомнить хотя бы очертания домов, дороги и поворота, за которым скрылись два идиота-убийцы и этот, в красном шарфе… Ничего не вспоминалось… Силов сел на скамейку у автобусной остановки и закурил.
– Зачем я сюда приехал, только светиться, и все! Что значит – светиться? Я убийца, что ли… Кому я здесь нужен… Тогда на хрена приехал сюда? – Силов говорил сам с собой, скандалил, ворчал, соглашался, спорил. Иногда мысли прорывались, он говорил вслух. Сам пугался голоса и на некоторое время замолкал…
– Что ты тут расселся?
– Автобус жду…
– Слепой, что ли? Вот написано, что остановка перенесена к дому шестьдесят четыре…
Силов смотрел на маленькую женщину, почти старушку, во всяком случае, еще года два-три, и получится классика, которая везде сует свой нос.
– Спасибо, а где этот дом? Шестьдесят четвертый?
– А за парикмахерской, за углом сразу.
Парикмахерская! Силов вспомнил светящуюся надпись «Парикмахерская», вспомнил… «Надо было сюда ночью приехать – узнал бы», – подумал Виктор и зачем-то вслух сказал:
– Шахматный клуб…
– Ну! Вот перед ним и остановка. А ты тут расселся и ждешь, – будущая старушка захихикала. – Там, милый, там остановка. Там третьего дня убийство было, почти рядом с остановкой. Вовку убили…
Силов вскочил со скамейки в сторону новой остановки. Он шел быстро и зачем-то оборачивался. Старушка шла за ним, но медленно – ей совсем не нужно спешить. Виктор занервничал: «Зачем она за мной плетется?» – и тут же сам себе ответил, что она не плетется за ним, а идет своей дорогой…
Он ускорил шаг, но потом неожиданно развернулся и почти побежал к женщине.
– Этого? – чуть хрипло проговорил Силов, показывая в телефоне фотографию парня с бокалом.
Старушка отшатнулась – так близко рассматривать ей не позволяла дальнозоркость. Но, отпрянув, она внимательно посмотрела на экран телефона и кивнула:
– Его, милого… Блядун был, прости господи…
– А кто убил?
– Мужик, чью бабу попиливал, кто же еще! А ты откуда его знаешь? Тоже рога наставил? – продолжала идти старуха-молодуха, Силов плелся за ней.
– Ничего подобного, – он даже покраснел немножко от возмущения.
– А! Мент, значит…
– Менты уже в Союзе закончились, мадам, сейчас полиция.
– Ну, ищи, полиция, ищи…
– Да я не полиция, я просто интересуюсь, и все. Нашли его?
– Кого?
– Ну, мужика того, который убил?
– Щас, разбежался… Это полгорода надо обойти. У Вовки баб чужих было столько, сколько ты огурцов не ел. Да еще, наверное, и свои были.
Силов остановился. Идти дальше он просто не мог. Старуха, не обращая внимания, шла дальше и постепенно исчезала из мыслей Виктора. Он вернулся к машине.