Симфония любви
Шрифт:
В его глазах опять светилось безумие.
Его лоб был влажным от пота, а губы скривились в мрачной усмешке. Он взглянул сначала на книгу в руке Марии, а затем ей в глаза.
– Что вы, черт побери, собираетесь делать? – грубо спросил он.
– Пора заниматься, ваша светлость.
– Идите к черту.
Он ударил по чернильнице, пролив чернила на руку, т затем опять повернулся к девушке.
– Нет нужды напоминать мне о моих обязанностях, мисс Эштон. Я сам все прекрасно знаю. Моя бабка вчера очень искусно напомнила о них. Никому еще не удавалось взять верх над
– Почему вы сердитесь, – спросила она. – Если вы действительно любили…
– Любил? – усмехнулся он. – Конечно, я любил Лауру. А как же иначе? Она великолепна. И богата. И такая хрупкая, что я могу раздавить ее одной рукой.
Он с такой силой сжал кулаки, что побелели суставы пальцев.
– После моего ранения Лаура всего один раз приезжала в Торн Роуз. Она плакала и на коленях умоляла отца избавить ее от брака с «чудовищем». Он взял книгу из рук Марии и кинул ее в стену. – В радости и горе. В здравии и болезни, мисс Эштон. Обычные клятвы обычных людей. Но не для аристократов.
Откинувшись на спинку стула, он смотрел, как Мария пошла подбирать книгу. Она почти физически ощущала его взгляд.
– Скажите, почему вы не вернулись в Хаддерсфилд с Джоном Рисом? – нарушил молчание Салтердон.
Мария стерла с книги несуществующую пыль.
– Я не люблю его.
– Он вам нравится. Разве этого недостаточно?
– Нет.
Он рассмеялся и с неожиданной яростью посмотрел на девушку. Его слова сочились ядом.
– Ох уж эти плебейские представления о вечном счастье. Скажите, мисс Эштон… Мария… что для вас означает слово «любовь»?
– Жертвенность, сострадание, понимание. Беззаветная преданность. Созданный двоими мир. Счастье, умножаемое общими мечтами. Это такая искра… вот здесь, – она слегка коснулась своей груди. – Страстное желание, чтобы исполнились заветные мечты любимого человека. И эта искра никогда не гаснет, с годами разгораясь все сильнее.
На мгновение Салтердон опустил глаза. Лоб его разгладился, губы приоткрылись.
– Наивный ребенок, – ласково произнес он и взял ее за руку. – Ты веришь в волшебные сказки.
Она отстранилась. Щеки ее пылали.
– Не прикасайтесь ко мне. Пожалуйста. Никогда больше не прикасайтесь ко мне. Мне и раньше не следовало позволять вам это делать. Не знаю, о чем я думала. Единственным оправданием может служить то, что я испытывала огромную радость и воодушевление от вашего быстрого выздоровления. И поэтому позволила вскружить себе голову. Но я этого не хотела. Я совсем не за этим приехала в Торн Роуз.
– Неужели? А зачем вы сюда приехали, мисс Эштон?
– Мне нужна была работа, сэр. Деньги, чтобы купить домик для себя и своей матери. Я хочу избавить ее от необходимости провести остаток жизни с человеком, которого она больше не любит, а возможно, никогда и не любила. Сердце может ошибаться и у простолюдинов. Молодую невинную девушку так легко соблазнить красотой и силой.
– А поскольку у вас было достаточно времени, чтобы поразмышлять над ошибками родителей, вы решили не идти по их пути. Смотрите же на меня, черт возьми!
– Мне следует помнить, зачем
С ужасающим ревом он внезапно вскочил на ноги, опрокинув стул и разбросав по ковру бумаги. Мария, вскрикнув, отпрянула. Он схватил ее, но затем невыносимая боль заставила его вскинуть голову. Лицо его побелело.
Отчаянно вскрикнув, Мария кинулась к нему, они замерли. Затем он покачнулся, повернулся и привалился к стене, увлекая ее за собой. От удара подпрыгнула мебель, и зазвенели стекла. Но он удержался на ногах, хотя его нижнюю половину тела сводило судорогой от боли, он наклонился к Марии и с силой сжал ее руки.
– Тебе не следует напоминать мне о моих обязанностях! Их с детства гвоздями вбивали мне в голову. Плевать мне на обязанности. Единственное, что сводит меня с ума – это твои чертовы голубые глаза и страстные губы. Я лежу ночью без сна и пытаюсь представить себе, как соблазняю тебя. Как краду твою невинность, лишаю девственности. Когда-то я был хорош в таких делах – знал, как сделать так, чтобы женщина сходила с ума от страсти. Я знал, что делать с телом, чтобы они умоляли меня взять их. Теперь…
Он впился ей в губы страстным поцелуем. Она сопротивлялась, но очень недолго, пока ему не удалось проникнуть языком ей в рот. Она ухватилась за отвороты куртки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого прильнул к нему, еще крепче сжала пальцы и застонала, чувствуя что растворяется под его губами.
Вот до чего она дошла: рабыня, воспылавшая страстью к хозяину, распутница, абсолютно равнодушная к чувствам женщины, которая терпеливо ждала, чтобы стать его женой.
Внезапно он оттолкнул ее. Дыхание его сделалось бурным, лицо исказилось.
Он отшвырнул ее, неловко повернулся и оперся стол. Смахнув на пол бумагу, перо и чернила, Салтердон закричал:
– Убирайся! Убирайся к черту!
Постукивая тростью с украшенным бриллиантами набалдашником, герцогиня в сопровождении Эдкама шла по коридору. Голова ее была высоко поднята, а глаза прикованы к Марии, которая вместе с Гертрудой и другими слугами стояла у двери в комнату Салтердона.
– Что все это значит? – спросила вдовствующая герцогиня. – Отвечайте же, ради Бога. Что это за вздор? Трей заперся в комнате и отказывается отвечать?
Вперед, заметно дрожа, выступила Гертруда. Она протянула герцогине связку ключей.
– Ключ от комнаты его светлости пропал, ваша светлость. Я послала Лили поискать запасной.
Герцогиня повернулась к двери и некоторое время молча смотрела на нее.
– Трей, ты сию же минуту откроешь дверь!
– Идите к черту, – последовал ответ.
– Ты ведешь себя как избалованный и испорченный ребенок.
Он засмеялся безумным смехом.
– Если ты немедленно не откроешь дверь, я прикажу, чтобы ее сломали.