Симбиоз
Шрифт:
Первый мир нашёлся сразу, лишь только Випс начал сканировать безмерье через живую линзу кристалла Яйаг. Это был мир детского Бога. Пространство планеты было населено пёстрыми трансформерами - существами, которые играли в такие же яркие игрушки, срывая их с веток причудливых растений. Дело в том, что в этом мире игрушки росли на деревьях. Богатая фантазия детского Бога придумала такое огромное разнообразие игрушек, что от аляпистого ландшафта планеты рябило в глазах. Сам хозяин мира жил в большом игрушечном домике, сложенном из крупных деталей разноцветного конструктора. Мама и папа детского Бога, были сделаны из мелких элементов конструктора, как и сестры, братья, друзья, и остальные жители этого мира, они все были трансформерами. Маленький Бог играл в свои детские игры, создавая
«Какой забавный малыш, даже жаль вмешиваться», - подумал Випс, но всё же прикоснулся к энергетической оболочке этого мира. Плазменные нити, словно ветвящиеся щупальца, поползли по поверхности тонкого защитного слоя, постепенно проникая всё глубже и дальше, пока не опутали всю поверхность плотной сеткой нейронных связей. На анализ идеи существования мира ушло менее суток. Мир детского Бога был примитивен и нелогичен, а также не способен к самовоспроизводству. Он держался только за счёт энергии внимания автора этого «пузыря».
Однако поглощение чужой энергии мыслетворчества оказалось весьма приятным занятием, оно открывало новую палитру ощущений. Это чем-то напоминало питьё вкусного коктейля, и Випс за какие-то пару тысячелетий, по местному времени, выпил энергию мира почти полностью, оставив блёклую и безжизненную пустыню, где уныло и безразлично доживал свой век последний остров - приют местного бога.
Хоть и примитивные, но всё же идеи детского Бога расширили сознание Випса и открыли новую грань кристалла Яйаг, что тут же ознаменовалось находкой - миром номер два.
Второй мир был миром неуправляемых стихий, возникающих, как реакция на психические метания автора творения, но то ли автор специально лишил себя памяти о том, что он создатель сего мира, то ли память исчезла по другой причине, но факт оставался фактом – планету терзали катаклизмы и природные катастрофы. А сам творец, засучив рукава, пытался выжить в неуправляемой природной среде планеты. Чего он только не напридумывал, тут были и высокие башни из тяжёлого кирпича, и глубокие туннели, ведущие в подземные бункеры, и огромные плавающие платформы, и многое другое, что обеспечивало ему более-менее комфортные условия. Животный мир планеты был очень скудным и не имел потенциала эволюции, но в качестве окружающей среды, вполне был подходящим.
Випс окутал планету нейронной сетью и просканировал энергооболочку. Обнаружились три точки входа, одна из которых была древним забытым каналом внутренней связи, ведущим в центр мира, а две другие были полюсные, они замыкались друг на друга, чтоб поддерживать «вечный круговорот» природных процессов планеты. Древний канал, как ни странно, не требовал никаких дополнительных усилий по внедрению, он очень напоминал структуру Яйаг, и Випс без особых усилий проник в мир буйствующей природы, в самое его сердце. Поглощая энергию идеи жизни каждой частички этого пространства, слизывая и выпивая её, словно сладкий нектар, Випс размышлял о странном совпадении внутренних устройств миров. Когда планета была полностью осушена, Випс внезапно догадался о том, что все мировые пузыри в своей основе, имеют один и тот же принцип выхода в безмерье - глубинный канал, который в центре миров ощущался как «дыра» в бездну. В уме Випса возник образ Древа, на ветвях которого, словно набухшие гроздья винограда, висели пузырики разных миров. Сладкий нектар энергии идей маняще стекал. Голова кружилась от такого зрелища, и Випс начал свой опустошающий вояж по Древу.
Каких только миров не попадалось ему на пути. Тут были и цветочные плоские поляны с беззаботными хозяйками, озерцами и лебедями, садовые сферы с беседками и райскими птицами, были и морские громады вихревой формы с центральным пространством из звёздных россыпей. А ещё были миры летающих островов с буйной растительностью достигающей невероятных высот, где на поверхности планеты была вечная ночь. Были так же миры воинствующих существ, там жизнь протекала в борьбе, все субъекты мира воевали
Но особенно много было по-детски ярких миров светлых сознаний, они были фантастически разнообразны и чудовищно одинаковы в своей наивности.
Випс за это время сильно преуспел в искусстве опустошения планет, теперь выпить мир для него было делом нескольких дней. Но однажды на Древе не осталось ни одной виноградины. Випс поглотил их все: «Ну что ж, прекрасное Древо навсегда останется в моей памяти, но разве оно одно в безмерье?» - и тут же в уме Випса возник новый образ. Это был совсем иной мир, принцип его организации не принадлежал идее засохшего Древа. Випс поспешил навстречу новому миру.
Глава 3
Пространство идей нового мира было одно на Двоих. О, это был пульсирующий, энергичный и очень молодой мирок, скреплённый из двух потоков разного свечения, которые переплетались, извивались, создавая многообразие игры цвета и формы. Два совершенных разума сотворили себе Дом волшебных пейзажей и наполнили его своей любовью. Они изливали друг на друга потоки сверкающих лент света, которые соединяясь, создавали восхитительную природу этого необыкновенного мира. По горным плато змеились стремительные реки, водопадами разбиваясь о скалистые уступы и выпуская облачные фонтаны бирюзовых брызг, которые радугой растворялись в сиреневом небе. Пышные деревья с шелковистой листвой, меняющей цвет от лёгкого перепада температур, казались живыми, дышащими существами. Стайки летающих цветов то парили в небесной выси, то срывались к самой воде и мчались наперегонки с косяками серебряных рыб, порой подныривая навстречу друг другу, и тогда из воды поднимались пёстрые вихри, которые с мелодичным шелестом, переливаясь перламутром создавали иллюзию жизни. Иногда даже целые сюжеты рождались в соединении вихрей, так два юных ветра выражали свою нежную привязанность и любовь.
Випс, с удивлением и интересом, издали наблюдал за играми двоих, их гармония была почти совершенной. Он уже чувствовал вкус энерго-потоков, и представлял с каким наслаждением выпьет божественный мир, как добавит к своему кристаллу ещё одну радужную грань. И он начал поиск просветов, лазеек, дверей в дивный мир.
Высоко в горах Випс обнаружил их дом. Зеркальная полусфера с одним прозрачным сектором, свободно перемещающемся по её поверхности, видимо этот сектор и был входом. Випс мысленно прикоснулся к полусфере и стал медленно ощупывать её, стараясь не нарушить гармонии и не выдать своего присутствия. Осторожно приблизившись к прозрачному сектору, он заглянул сквозь стекло. Чуть надавив на вибрирующую, гладкую поверхность, Випс попытался влиться во внутреннее пространство полусферы. И тут случилось! В мгновение ока, произошли удивительные метаморфозы. Поверхность полусферы запузырилась и превратилась в игольчатый панцирь, больно оцарапав чужака. Випс отскочил, наблюдая, как с невероятной скоростью стал меняться окружающий мир. От воздушной красоты не осталось и следа. Пространство схлопывалось, сворачиваясь в плотный, жёсткий и колючий кристалл, выбрасывая вон из себя нейронные нити сетей Випса. Как только последняя чужеродная нить была выкинута, из пульсирующих потоков «воды и огня» организовались два энергетических эфемерных существа, а из области пересечения их сфер вышел Страж, держа в руке кристалл мира Двоих, и тут же волной жёсткого пульсирующего света, Випс был отброшен далеко в межпространство...
– Ничего себе мирок!
– воскликнул Випс, впервые столкнувшийся с отпором. Никогда раньше Випсу не приходилось испытывать по отношению к себе агрессию. И как он ни старался, так и не смог больше войти в околопланетное пространство мира Двоих. Неизвестно, как бы закончились его усилия с покорением этого дикого оазиса, но после светового удара, в сознании Випса возник образ нового Древа, с живыми и сочными, как спелый виноград, пузырями миров. Он бросил неприветливую «колючку» и устремился к новым победам, на какое-то время и вовсе потеряв её из вида.