Симбиоз

Пронин Юрий

Она не собиралась бежать, потому что привыкла обороняться. Только чем защищаться, когда у тебя нет ни оружия, ни даже одежды? Камнями?

Женщина посмотрела по сторонам и не обнаружила ни единого осколка. Странные скалы не разрушались вовсе, и от их поверхности не отвалилось ни кусочка.

Камни были на тропинке. Страх заставил Диидаа двигаться очень быстро. Она ловко пробралась по скалам обратно и, спустившись вниз, принялась выбирать камни покрупнее и забрасывать их на скалу. Ее руки нащупывали только мелкие кусочки породы, но Диидаа все равно бросала и бросала

их вверх.

Поднявшись на скалу, она собрала найденные осколки в кучу и замерла, готовая сопротивляться из всех сил. Ждать пришлось недолго.

Мужчина шел смело. Дочерна загорелый, одетый только в светлую юбку, обутый в сандалии - Диидаа хорошо рассмотрела его с небольшого расстояния. Он что-то говорил, видимо, пытаясь успокоить женщину.

Диидаа испугалась еще больше, и первый же камень, брошенный ею, угодил мужчине в лицо. Мелкий осколок не мог причинить противнику серьезного вреда и лишь рассек ему кожу. Однако обитатель круглой впадины никак не ожидал такого противодействия - он остановился, зажал ладонью кровоточащую ранку на щеке, а затем ушел обратно.

Диидаа легла на теплую скалу, сжимая в руке другой камень. Она не смогла бы ответить, почему мужчина кажется ей таким страшным. Но женщина твердо решила, что скорее умрет от голода и жажды, чем подпустит его к себе.

Часть 3. Рабы

Глава 1

Лишиться близкой женщины - потерять часть себя. Совсем плохо, если ты остаешься в одиночестве, и некому заполнить образовавшуюся пустоту.

Страдал ли я? Трудный вопрос. Да, я постоянно пытался найти взглядом Таа, не находил, и грусть овладевала мной. Мне не хватало ее голоса, ее улыбки, ее прикосновений.

Иногда я думал о себе, о том, кем я стал. По сути, меня заставили жить в этой пещере, ведь в другие места я попросту не могу пройти. Искать что-либо в каменистой пустыне бессмысленно: в лучшем случае, я найду еще одну такую же пещеру. Я забирался на соседние скалы не раз, но не смог разглядеть ничего. Черные входы для меня закрыты. Правда, однажды меня пригласили зайти, но я отказался. За это меня наказали - забрали женщину, с которой мы были единым целым.

Я привязан к месту, у меня скудная пища, только самая необходимая одежда и обувь. Думаю, никто не спрашивал Таа, хочет ли она жить со мной. Ее увели в черный вход против моей воли, да и сама женщина вряд ли желала расставаться.

Кто я? Кто мы?

Рабы. Мы не знаем своего хозяина, но он у нас есть и распоряжается нами, как пожелает. Мы рабы.

Однако невеселые размышления быстро уходили, и чаще я думал о том, что моя жизнь не так плоха, что она изменится к лучшему, что все будет хорошо. Появилась вера в то, что мое одиночество продлится недолго, и вместо Таа появится другой человек.

Кто будет моим напарником, мужчина или женщина? Если мужчина, то ему понадобится отдельное ложе. Спать с мужиком мне что-то не хотелось. Впрочем, женщина тоже может не

захотеть делить со мной постель. Я соорудил еще одну песчаную насыпь, сшил на нее покрывало и продолжил одинокую жизнь. Деревья росли и требовали полива, фигура в белом возле черного выхода неизменно вручала мне тюк.

* * *

Женщина пришла на закате. Одежда самая простая - футболка и спортивные штаны. На ногах - кроссовки. Светлые волосы без затей стянуты сзади резинкой. Кажется, молодая стройная дамочка, занимающая не самую высокую должность, вышла на утреннюю пробежку в парке.

Наши взгляды встретились, и я понял, что первое впечатление ошибочно. Высокомерие, брезгливость, недовольство явно читались на лице с правильными чертами - чертовски неприятная особа, хоть и красивая. Такие, как она, считают всех окружающих людей низшими существами.

Как нормальный хозяин я протянул ей бурдючок с водой. Судя по пересохшим губам, пить она хотела, но сосуд взяла, не проявив ни радости, ни облегчения. Гостья сделала пару глотков и сморщилась, словно пила горькую отраву, а не прохладную воду.

Я попытался с ней заговорить, но она что-то буркнула в ответ на непонятном языке, зашла в пещеру и села прямо на камни, проигнорировав обе постели. Ни смотреть на меня, ни разговаривать она явно не хотела. Поняв это, я собрался и ушел на работу.

Разумеется, неся свой тюк, я думал о незнакомке. Кто она? Откуда? Может, с Земли? Неужели она так и будет считать меня пустым местом? Интересно, что она будет делать, когда ее одежда развалится?

Вопросы остались без ответов, потому что, пока я работал, гостья исчезла. Я искал ее в пещере, забирался на скалы и смотрел вокруг - тщетно. Куда она могла деться? Разве может нормальный человек добровольно уйти из прохладной пещеры в раскаленную каменную пустыню?

Довольно быстро судьба женщины перестала меня волновать, и я прекратил поиски. По большому счету я проявил равнодушие и жестокость, но моя совесть молчала. Какое мне дело до незнакомки? Она взрослый человек и вправе сама определять свою судьбу.

А ведь на Земле моя супруга считала меня излишне отзывчивым и часто говорила мне:

– Любить надо себя и своих близких. Остальные люди пусть заботятся о себе сами.

В общем, я почувствовал облегчение: мне совсем не хотелось общаться с высокомерной дамочкой. Ведь до этого я жил с заботливой и покладистой Таа.

* * *

Моя одинокая жизнь продлилась еще неделю.

Я отнес очередной тюк и вернулся к пещере, но зайти в нее не успел. С тропинки послышались крики о помощи, причем на русском. Орали отчаянно, голос принадлежал женщине. По моему разумению, так вопить мог только человек, полный сил. Однако тут же мне пришло в голову, что женщина, возможно, ранена или сломала ногу.

Кричавшая сидела всего в нескольких шагах от выхода, через который я каждый вечер отправлялся на работу. Передвигаться она действительно не могла, но причиной этому были не травмы, а сломанный каблук и нежные ноги, ведь ходить босиком по острым камням может не каждый. Я делал это легко, но мои ступни уже изрядно огрубели.