Сильвия
Шрифт:
Франк не мог, конечно, и вообразить, как бы он стал упрекать ее за какую бы то ни было хитрость, приведшую ее сюда.
– Рассказывай, дорогая.
– Тут замешан Гарри, – начала она. – Мама прислала мне в Нью-Йорк его письмо, в котором он жаловался на свое положение. У него нет хороших знакомств, и его тяготит, что он не занимает в здешнем обществе подобающего ему места. Наши приняли его сетования близко к сердцу, и полетели рекомендательные письма. Тут меня осенила мысль, что эта история – прямо
– Нет, – с недоумением ответил Франк и покачал головой.
– Иногда я с ужасом думаю о том, какой ты бесхитростный и хороший, – сказала Сильвия. – Если бы ты знал, какая я скверная! Ну, слушай: я написала Гарри, что он дурак, и если бы он догадался позвать меня в Кембридж, то он уже давно был бы в том обществе, в котором ему, хочется бывать. Я посоветовала ему сейчас же написать тете Ненни. Он послушался меня, и я получила из дома телеграмму, что я могу, если хочу, съездить в Бостон.
Франк не мог не рассмеяться, глядя на ликующую Сильвию.
– Так, значит, ты приехала с тем, чтоб вывозить Гарри…
– Ну, Франк… Я рассчитала так: если я это сделаю, я смогу видеть Франка ежедневно в течение двух недель, если – нет, я увижу его лишь один день в Нью-Йорке. Одно только неприятно, и ты должен мне обещать…
– Что именно?
– Не говорить никому, что мы помолвлены. Если это узнают, я ничего здесь для Гарри сделать не смогу…
– Но я уже говорил кое-кому!
– Кому?
– Моему товарищу по квартире.
– Это не беда. Он, наверно, не член клуба. Не будем говорить здесь о наших отношениях. Обещай мне, Франк, что ничего дурного не будешь думать, не будешь удивляться моим сумасбродным выходкам и будешь только смотреть, слушать и улыбаться.
Франк ответил, что будет сидеть смирно, слушать и улыбаться. Сильвия завела разговор о том, что он напрасно живет так замкнуто и что она очень хотела бы расшевелить его и сблизить с людьми.
– Но, Леди Солнышко, – возразил он, – я ведь здесь для того живу, чтобы работать.
– Когда ты заживешь самостоятельной жизнью, – сказала Сильвия, – ты убедишься, что в жизни знание людей гораздо важнее научных знаний.
Франк рассмеялся.
– Однако недурной девиз для нашей Alma Mater: важны не науки, а знание людей! Прямо откровение для студентов, приезжающих в Кембридж с целью завязать здесь интересные знакомства.
Сильвия опустила голову.
– Франк, – сказала она, – ты всю свою жизнь будешь так всех и все критиковать?
– Не знаю, – ответил он, – знаю лишь, что я всегда буду бороться против пошлости и зла.
– Я должна была приехать сюда раньше, – задумчиво сказала она. – Я могла бы облегчить тебе твои отношения с товарищами. Я на тебя сержусь, Франк. Ты не всегда представляешь вещи в их настоящем
– По-здешнему, это не бирюк, а чурбан!
– Ну, пусть чурбан! И так как у тебя нет светской ловкости, то…
Франк стал рассказывать ей о студенческой жизни в Гарварде. В клубах царит небольшая группа светских молодых людей из Бостона и Нью-Йорка, которые уже с самого рождения составляли единую общину. Няньки и бонны катали их вместе в колясочках, они вместе ходили в детский сад, вместе обучались танцам. Это крепко спаянный круг, куда посторонним доступ почти невозможен. Они богаты, большинство миллионеры, себялюбивы, завидуют тем, у кого больше миллионов, и подозрительно относятся к тем, у кого их меньше. Всякие человеческие чувства им не свойственны.
– Взять хотя бы такого человека, как Дуглас ван Тьювер, – добавил Франк, – ты слыхала о нем?
– Да, конечно.
– Ну, вот, Дуглас здесь звезда первой величины. Он получил в наследство три огромных состояния, несметные миллионы. У него особняк в Кембридже, другой особняк в Бостоне. Он поддерживает отношения с очень ограниченной группой лиц, лишь с теми, с кем встречался в Бостоне и в Нью-Йорке. Он важен, как высший судия, самоуверен, холодно любезен…
– Ты с ним знаком? – спросила Сильвия.
Франк рассмеялся.
– Видишь, дорогая, как ты себе представляешь общественную жизнь в Гарварде! Дуглас путешествовал с английскими пэрами. Предки его были шотландские графы, он и говорит с нарочитым шотландским акцентом.
– Он член клуба? – спросила Сильвия.
– Еще бы, первая особа в клубе. Что-то в роде arbiter elegantiarum. Говорят, что он приехал сюда, потому что у американских студентов нет шика, – приехал явить собой пример элегантности.
– Ах, господи! – воскликнула Сильвия и, подумав немного, спросила: – А для Гарри полезно было бы такое знакомство?
– Чего же лучше! – ответил Франк, иронически улыбаясь.
– Тогда надо познакомить их! Франк рассмеялся.
– Хорошо. Но предупреждаю тебя: заинтересовать Дугласа чем-нибудь нелегко. Его жизненный путь уже давно намечен. Он женится на Доротее Кортланд, которая принесет ему в приданое около двадцати миллионов.
Сильвия прикусила нижнюю губу.
– Пускай женится на Доротее Кортланд, но не раньше, чем я добьюсь того, что мне нужно.
В тот же вечер в «Веселом клубе» состоялся вечер, Гарри прибежал к Сильвии перед самым обедом и, сияя от радости, сообщил, что Гармон был у него и просил его привезти в клуб свою кузину и принять их угощение.