Сильвестр
Шрифт:
– Не хочу больше и слышать о Сильвестре! – с отвращением произнесла вдова. – И как я могла желать, чтобы он женился на Фебе… Теперь я понимаю, девочка в своей книге попала не в бровь, а в глаз, Джорджи. Это так на него похоже: причинять страдания другим. Черт бы его побрал! Мог бы подумать и обо мне, прежде чем провоцировать мою внучку устроить Челтенхэмскую трагедию посреди бальной залы.
Увидев, что по щекам леди Ингхэм медленно катятся непривычные для нее слезы, Джорджиана поборола в себе желание выступить в защиту Сильвестра и как можно быстрее принялась успокаивать пожилую женщину, попытавшись убедить ее поехать в Париж.
– Да,
Джорджиану ошеломило неожиданное признание пожилой леди. После того, как леди Ингхэм надменно отвергла предложение, чтобы ее сын, нынешний лорд Ингхэм, сопровождал ее в Париж, миссис Ньюбэри оставалось только смириться с тем, что, к ее глубокому сожалению, от такого замечательного плана придется отказаться.
– Конечно, жалко! – раздраженно согласилась вдова. – Но с моим слабым здоровьем было бы безумием отправляться в такое путешествие без крепкой поддержки. Сэр Генри даже слушать не захочет о поездке заграницу! Вот если бы у Фебы был брат…– Она замолчала и неожиданно вскрикнула, немного испугав свою собеседницу. – Молодой Орде!
– Прошу прощения, мадам?
Вдова энергично уселась в кресло.
– Том – тот самый человек, который нам нужен. Я немедленно напишу мистеру Орде. Где они остановились? В «Реддише». Джорджи, моя любовь, подай бумагу, чернила и облатки. Все это в столе. Нет. Я сама встану. Забери все это, дитя мое.
– Но кто такой Орде? – спросила Джорджиана, получив от леди Ингхэм веер, пузырек с одеколоном, флакончик с нюхательными солями и три чистых носовых платка.
– Он Фебе, как брат. Они знакомы с самого детства! – ответила вдова, освобождаясь от многочисленных шарфов, шалей и пледов, в которые была закутана. – У юноши очень хорошие манеры. Нуждается, правда, в небольшом лоске, но поистине настоящий джентльмен.
Джорджиана нахмурила брови.
– Молодой человек с юношеским румянцем и застенчивой улыбкой? Он еще хромает?
– Да, это Том Орде. Дай мне руку… о нет! Куда Мукер засунула мои тапочки?
– Тогда я полагаю, что в эту самую минуту ваш Том находится у Фебы, – сообщила Джорджиана. – Мы встретились около дома. Я еще подумала, кто бы это мог быть?
Вдова опять села на софу.
– Почему же ты мне не сказала об этом сразу? – строго осведомилась она. – Позвони в колокольчик, Джорджи. Я немедленно велю пригласить его сюда.
Джорджиана повиновалась.
– Мэм, вы считаете, что правильно будет поехать вместе с ним? – с некоторым сомнением поинтересовалась миссис Ньюбэри.
– Правильно? Почему бы и нет? К тому же и Тому Орде пойдет только на пользу, если он немного посмотрит на белый свет. Или ты боишься, что они могут влюбиться друг в друга? Не бойся, можешь мне поверить, это невозможно… хотя не пойму, почему я говорю «не бойся», – горько добавила ее светлость. – После вчерашнего скандала я была бы только рада видеть Фебу замужем за
Спустя несколько минут в комнату вошел Том с серьезным лицом. Он окинул испуганным взглядом лекарства, которые стояли на столике у софы вдовы, но с облегчением услышал довольно бодрые приветствия хозяйки дома. Когда юношу буквально ошарашили вопросом, согласится ли он сопровождать ее светлость и мисс Марлоу в Париж и провести там неделю в качестве гостя, Том застыл в недоумении. Том Орде, заикаясь, поблагодарил ее светлость, но было очевидно, что сделал он это только из вежливости.
– Позвольте мне вам напомнить, Том, что путешествие заграницу – необходимая часть образования каждого молодого джентльмена! – строго произнесла леди Ингхэм.
– Да, мадам, – кивнул Том и добавил с большой надеждой: – Но скорее всего отец не разрешит мне поехать.
– Ерунда! Ваш отец умный человек. Он мне сам говорил, что, по его мнению, вам самое время поднабраться немного светского лоска. Можете не сомневаться, мистер Орде отпустит вас на одну-две недели. Я отправлю ему письмо. А сейчас, молодой человек, не утомляйте меня долгими разговорами! Если не хотите поехать ради себя самого, поезжайте ради Фебы.
Когда дело было представлено таким образом, Том тут же ответил, что, конечно, ради Фебы он готов на все. Потом, решив, что он был не совсем вежлив, и покраснев до корней волос, добавил, что он признателен ее светлости и не сомневается получить от поездки огромное удовольствие и, уж конечно, его отец будет премного благодарен леди Ингхэм. Только, чистосердечно признался Том, он очень плохо говорит по-французски и ни разу не выезжал из Англии.
От этих пустяков леди Ингхэм просто отмахнулась и объяснила причину такого внезапного отъезда из Лондона. Она поинтересовалась у юноши, не рассказала ли ему Феба о том, что произошло вчера вечером?
После этого вопроса на лицо Тома вернулось озабоченное выражение, и он ответил:
– Да, рассказала, мадам. По-моему, все сложилось чертовски неудачно. Я считаю, что Феба поступила неправильно, написав такие вещи о Салфорде, но и он поступил не лучшим образом, когда так обошелся с ней на людях. Я… я назвал бы его поведение очень неджентльменским поступком, поскольку он наверняка собирался отомстить ей. Самое главное, я никогда не думал, что Салфорд способен на такое. Я считал его безупречным кавалером… доблестным и мужественным человеком! О, Господи, если бы только Феба рассказала ему все сама! Я собирался навестить герцога, но теперь, конечно, этого не сделаю… Как бы ни поступила Феба, я все равно на ее стороне и непременно скажу об этом Салфорду.
– Да, визит к герцогу вряд ли сейчас уместен, – заметила Джорджиана, одобрительно глядя на юношу. – Он действительно благородный и мужественный человек, но, боюсь, сейчас Сильвестр страшно разгневан. Иначе он бы никогда не повел себя так, как вчера. Бедная Феба! Она очень страдает?
– У нее было подавленное настроение, когда я пришел, – ответил Том. – Феба дрожала, как бланманже [12] … Когда она расстроена, то всегда так дрожит, но сейчас ей лучше, хотя она но-прежнему слаба. Дело в том, леди Ингхэм, что Феба хочет, чтобы я отвез ее домой.
12
Бланманже – желе из сливок или миндального молока.