Сильнодействующее средство

Сигал Эрик

— Нет, — возразил Сэнди, все еще в полутрансе. — Я знаю этого человека. Мы вместе учились в старших классах школы.

Глория еще раз осторожно посмотрела на компанию.

— Надеюсь, ты не о Ким Тауэр говоришь? — с презрением произнесла она.

— Да, да, — подтвердил Сэнди. — Это она, я ее знаю.

— Ничего удивительного, — небрежно прокомментировала Глория. — В этом городе ее все знают.

Сэнди намеренно пропустил ее реплику мимо ушей. И спросил тоном ребенка, обращающегося за советом к взрослому:

— Как

думаешь, ничего, если я к ней подойду и поздороваюсь?

— Если тебе от этого станет легче — ради бога, — ответила Глория. — Но, выражаясь твоим языком, у нее в голове ровно одна извилина.

Сэнди машинально принялся оправдываться.

— Ничего подобного, она очень умная, — сурово заявил он.

— Хорошо, хорошо, — с улыбкой согласилась Глория, — будем считать, что умные женщины своего ума не показывают. Она, во всяком случае, его скрывает весьма умело.

Не обращая внимания на сарказм Глории, Сэнди поднялся и, словно в трансе, вызванном встречей со своей богиней, неуверенно направился к столику Рошель.

Чем ближе он подходил, тем восхитительнее казался ему предмет его обожания. Безупречная кожа, идеальные зубы — в ней все сверкает, все совершенно. Подойдя так близко, как позволяла ему его смелость, Сэнди робко произнес:

— Привет, Рошель, рад тебя здесь видеть.

По лицу девушки пробежала тень сомнения. Одновременно три ее кавалера разом повернулись к тому, кого они приняли за незадачливого поклонника в поисках автографа.

Их остановила ее улыбка.

— Сэнди, неужто ты?

— Я уж подумал, ты меня забыла… — пробормотал он.

— Как это забыла? — воскликнула Рошель. Она встала и протянула ему обе руки. — Иди сюда, я тебя обниму.

Сэнди повиновался и, сам того не осознавая, получил по поцелую в каждую щеку.

Но это была только увертюра к праздничному салюту. Рошель принялась на все лады представлять Сэнди своим спутникам.

— Ребята, позвольте представить вам моего самого дорогого друга детства и, наверное, самого гениального американского ученого. А по счастливому совпадению, еще и сына Сидни Рейвена. Сэнди, это Харви Мэдисон, мой агент. Это — Нед Гордон, мой менеджер, а это — Март Хамфриз, мой рекламный агент.

Все трое поднялись и энергично пожали Сэнди руку, а Рошель продолжала:

— Мне очень жаль, что не могу тебя пригласить за наш столик, но у нас тут деловое совещание. Мой контракт заканчивается, его надо будет возобновлять, и мы проговариваем для себя кое-какие детали.

— Все в порядке, — ответил Сэнди. К нему начала возвращаться какая-то уверенность в себе. — Я все равно не один.

— Правда? — с любопытством воскликнула Ким.

— Да, — горделиво подтвердил Сэнди. — Вон она там сидит.

Четыре пары глаз издалека смерили Глорию оценивающим взглядом.

— Хорошенькая леди, — объявил Харви Мэдисон. — Тоже из наших, киношных?

Сэнди

на миг показалось, что этой репликой агент принижает его девушку.

— Нет, — ответил он с оттенком высокомерия. — Она занимается историей искусств. Приятно было познакомиться, я пойду. Прошу меня извинить.

Рошель покричала вслед:

— Обязательно позвони мне до своего отъезда! Мы с тобой куда-нибудь сходим, вспомним старые времена.

— Да, да, конечно, — промямлил Сэнди.

Он вернулся к своему столу и сел.

— Прости, — сказал он, — это моя давнишняя приятельница, еще по Нью-Йорку.

Глория кивнула.

— У тебя на щеках помада.

Принесли еду. Пока официант суетился вокруг столика, Сэнди улучил момент и внимательно рассмотрел свою спутницу. Если не считать небольшого количества туши для ресниц, никакой краски на лице Глории не было. В отличие от Рошель.

Неожиданное общение с группой киношников придало Сэнди смелости.

— Насколько я понимаю, тебя интересует кино, — заметил он.

— Не ошибся. Мне кажется, пора женщинам занять подобающее им место в этом бизнесе. А ты как считаешь?

— Ну, по-моему, Барбре Стрейзанд это уже удается.

— Быть актрисой? Очень надо! — усмехнулась Глория. — Чтобы на тебя все пялились? Я уже работаю на полставки в монтажной лаборатории «Парамаунт». Если себя зарекомендую, когда-нибудь увидишь в титрах мою фамилию. В качестве режиссера.

— Пожалуй, за это надо выпить, — заявил Сэнди и поднял бокал шабли. Именно это вино значилось в карте под номером сто двенадцать.

А Глория провозгласила свой тост.

— Теперь моя очередь, — сказала она. — За то, чтобы ты как можно скорее разлюбил Ким Тауэр.

Сэнди опешил.

— Ты почему это сказала?

— Потому что, Сэнди, она искусственная, а ты настоящий.

Потом, в квартире Глории, они до глубокой ночи занимались сексом. После чего, все еще в возбуждении, Сэнди прошептал ей на ухо:

— Глория, если я тебе скажу, что, кажется, влюбился?

— Я тебя отговорю, милый. Я для тебя тоже не пара.

Домой он приехал около четырех утра. Потихоньку вошел — и с удивлением увидел, что в отцовском кабинете горит свет.

Сэнди заглянул в дверь — старший Рейвен, в шелковом халате, сидел в кресле, задрав ноги, и быстро просматривал какой-то сценарий. Справа и слева от него были горы бумаги.

— Пап? — шепотом окликнул он.

— А, сынок, ты меня напугал. Не ожидал, что ты так рано вернешься.

— Ты всегда так засиживаешься? — удивился Сэнди.

— Если хочешь чего-то достичь в мире кино, малыш, надо поменьше бока пролеживать. Через минуту-другую начнут звонить из Испании, мы там снимаем итальянский вестерн. А я тем временем посмотрел кое-какие новые сценарии — вдруг что дельное попадется.