Сильнодействующее средство
Шрифт:
И вот наконец во время международного конгресса в Лондоне супружеская пара сбежала и попросила убежища на территории американского посольства.
К тому времени Авилов уже выбрал для себя Гарвард — не только из-за предложенных здесь особенно щедрых условий, включавших собственную лабораторию, но также благодаря репутации, какую медицинский факультет этого университета заработал в деле лечения бесплодия. Авилов с женой были вместе уже более пяти лет, но завести детей им пока так и не удалось.
И вот теперь перед Адамом сидел высокий, широкоплечий
Аня Авилова была красавицей — но не по стандартным меркам. У нее были большие, глубоко посаженные карие глаза и нежные, не слишком правильные черты лица. При этом было видно, что собственная внешность ее мало заботит. Коротко стриженные темные волосы небрежно падали на лоб, она то и дело отбрасывала их назад, так что в голову приходила мысль о нервном тике.
Обычно пациенты Адама не отличались оптимизмом. Как правило, все они имели за плечами безрадостный опыт консультаций с многочисленными специалистами и бессчетные разочарования. Группа Адама Куперсмита была их последней надеждой — за которой лежало безбрежное море отчаяния.
Но Аня была совсем другой. Внешне ее история походила на истории сотен таких же отчаявшихся женщин, с которыми Адам имел дело изо дня в день, но ничто в ее лице не указывало на пораженческие настроения. Ее несгибаемый, неистребимый оптимизм не мог никого оставить равнодушным.
Муж, наоборот, был мрачен и высокомерен, но Аня всячески старалась смягчить это впечатление, много шутила, и чаще всего — над собой.
Такая неуместная веселость заставила мужа нахмуриться.
— Что за ребячество! — громко прошипел он. — Это же всемирно известный ученый!
— Я, может, и известный ученый, — встрял Адам, — но на смех аллергии у меня нет. — Таким деликатным образом он хотел сказать Авилову, что не следует третировать жену.
— Доктор Куперсмит, у вас очаровательная дочь, — произнесла русская, глядя на фотографию в серебристой рамке. Похвала прозвучала вполне искренне. Как и тоскливая нотка в голосе — Адам ее сразу распознал.
— Благодарю, — мягко ответил он. Адам вечно сомневался, стоит ли держать фотографию в кабинете — не будет ли она дополнительным напоминанием его больным о том, чего они лишены в жизни.
— Посмотри! — обратилась Аня к мужу, показывая на снимок Тони и Хедер.
Авилов мельком бросил взгляд на фотографию и снова сердито повернулся к жене.
— По-моему, нам лучше вернуться к делу, — сурово произнес он и обратился к Адаму: — Так что, профессор, какие, по-вашему, у нас шансы?
Испытывая неловкость, Адам пролистал бумаги и осторожно начал:
— Миссис Авилова, из того, что вы мне принесли…
— Вообще-то, — педантично перебил муж, — моя жена тоже доктор. Доктор Авилова.
— Правда? А специализация?
Аня в некотором смущении ответила на ломаном английском:
— Ирония судьбы. В Союзе я училась на гинеколога.
— О! Вот не знал, что у меня есть такая очаровательная коллега. Вы и здесь практикуете?
Она
— Пока нет. Дмитрий больных не консультирует, поэтому ему не пришлось подтверждать свою квалификацию. А от меня потребуется сдать экзамены, предусмотренные для обладателей заграничных дипломов, а английский у меня пока не… — Она жестом закончила фразу.
— Не безупречен? — тактично помог Адам.
Она смущенно посмотрела на мужа и спросила по-русски:
— Что это значит?
Адам поспешил вернуть разговор в деловое русло.
— Доктор Авилова, когда у вас была последняя менструация?
— Как ни грустно, больше шести месяцев назад, — извиняющимся тоном произнесла молодая женщина. И улыбнулась. — Не нужно быть гинекологом, чтобы сказать, что это не очень хороший признак.
— Я бы так сказал: для женщины, желающей завести детей, это не очень хорошо. Но вы и без меня понимаете, что аменорею могут вызывать различные причины, и некоторые вполне поддаются устранению. Я предлагаю вам проконсультироваться с моим коллегой доктором Розенталем. Он проведет кое-какие обследования, которые помогут нам выявить причину дисфункции.
— Опять анализы? — с раздражением вскинулся Авилов. — Это невозможно. Мне кажется, во всем Советском Союзе не найти другой такой пары, у которой взяли бы столько проб на анализ, сколько у нас.
Теперь настал черед жены его пожурить.
— Митя, — мягко произнесла она, — ты же сам знаешь, что всякий врач доверяет только своей лаборатории. — Тут она привела неотразимый аргумент: — А кроме того, техническое оснащение здесь наверняка самое современное.
Авилов с театральным вздохом сдался.
— Хорошо, — изрек он, поднимаясь. — Меня убеждает ваша репутация, профессор Куперсмит.
Адам с уважением взглянул на Аню и ответил:
— Ваша жена — настоящий боец. Вы счастливый мужчина.
— Благодарю, — с улыбкой отозвалась Аня Авилова и повернулась к мужу: — Надеюсь, ты запомнишь, что сказал доктор, и станешь больше доверять моему мнению.
Было видно, что Авилову есть что возразить, но он решил приберечь свой выпад на потом, когда они останутся с женой одни.
— Я договорюсь, чтобы доктор Розенталь принял вас как можно скорее. И удачно вам сдать квалификационные экзамены, Аня!
— Всему свое время, — перебил Дмитрий, погрозив Адаму пальцем. — Врачебная практика подождет. Нужно сначала семьей заняться.
Когда Адам получил результаты анализов, он сразу позвонил Авиловым домой.
— Здравствуйте, Дмитрий, это Адам Куперсмит. Вы можете пригласить Аню к параллельному аппарату?
— В этом нет необходимости, профессор. А кроме того, — с неудовольствием прибавил он, — в отличие от нашей квартиры в Союзе здесь у нас только один телефон. Мне предложили королевскую зарплату, а поселили в какой-то пролетарской дыре. Я уже обращался по этому поводу… Ладно, неважно. Давайте лучше о ваших новостях.