Сильнее времени
Шрифт:
– Мне никто не надобен, я жениться не собираюсь. Я в армию перевестись намерен.
Татьяна Александровна ахнула и так и застыла с открытым ртом. Кажется, она хотела высказать ещё какой-то аргумент в пользу женитьбы, да не успела - слова так и повисли несказанными.
– Слышишь ли ты себя, безумец? Отец никогда не даст тебе своего благословения!
– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, мама!
– Простонал Николай.
– А вы всё о невестах, да о женитьбе.
– О, нет! Я отказываюсь в этом участвовать!
– Отрезала Татьяна Александровна, подозревая, о чем хотел просить ее
– Лучше бы ты женился, ей Богу!
– Да не могу я, поймите! Жениться на хорошенькой пустышке и всю жизнь ненавидеть её и себя за то, что связал себя узами Гименея? Мне нужна одна, но её любви мне не добиться. – Выдохнул Николай. Кажется, сейчас он впервые признался в любви к Анне вслух.
– Только не говори мне, что это Аннет.
– Нервно усмехнулась мать.
– В отличие от тебя, у нее осталась гордость и чувство собственного достоинства. Аннушка - умная девушка, поэтому всё понимает.
– Что такое это «всё»?
– Вскипел Ильинский. Татьяна Александровна с ужасом поняла, что в гневе он - сущий отец.
– Она ушла потому, что безмозглая Лилит возвела на неё поклеп.
– Она ушла потому, что понимала: от ваших отношений будут одни проблемы. Пойми, Николай, не всегда возможно получить всё, что ты хочешь. Чем-то приходится жертвовать. На то мы и люди, а не звери. Мы живём по законам общества, нам ему и соответствовать. Ты же подобен мальчишке, который сегодня хочет поезд, завтра лошадку, а послезавтра другую игрушку. И каждую прихоть надлежит выполнить, иначе мальчик будет сучить ножками и бить няньку кулаками. Нет, мой дорогой, ты вырос, пора нести ответственность за свои поступки. А ты вместо того, чтобы покориться воле отца, идешь ему наперекор. И с армией сейчас то же самое. Хочешь, чтобы в наказание ты лишился наследства?
– Коли лишит, так и что ж.
– Стоял на своём Николай. Складка пролегла через его лоб, повествуя о решимости.
– Какой же ты ещё мальчишка!
– Обречённо покачала головой матушка.
– Вот тебе моё слово: подумай крепко, готов ли ты остаться только с жалованием? Ежели отец лишит тебя содержания, так ли мила будет тебе служба после? Подумай, а после приходи с отцом разговаривать. А до того я тебе запрещаю даже помышлять о том.
***
В квартиру на Пятой Рождественской Ася вернулась в очень плохом состоянии. Слезы, сдерживаемые во время разговора с Иваном, наконец нашли выход. Всю дорогу до квартиры дяди она прорыдала. Хорошо, что коляска частично закрывала ее от прохожих и можно было спрятаться и пореветь вволю.
Иван порвал с ней, и Ася все никак не могла принять сей факт. Пока они жили в будущем, она убедила себя в том, что их разногласия преодолены, что они могут быть вместе. Но то ли Ваня жил лишь своими ужасными идеями, то ли просто не любил ее настолько, чтобы отказаться от них, Ася не знала. Ясно было одно, о том, чтобы просто забыть обо всем и жить вместе, отныне не может быть и речи. Горечь и обида от унижения накрыла девушку, слез было никак не унять. Расплатившись с извозчиком, Ася поднялась по парадной лестнице в квартиру.
Порфирий Георгиевич нервно ходил по комнате в ожидании. Услышав, как в замке поворачивается ключ, он поспешил в переднюю.
– Асенька, душа моя, где же ты ходишь? Стемнело
Ася молча кивнула, снимая ботинки.
Порфирий Георгиевич ее обнял и стал гладить по спине и волосам. От этой отеческой ласки она разрыдалась с новой силой.
– Ну, будет, слышишь! Он ослеплен своими идеями и что бы ты ни говорила, результата вряд ли сможешь достичь. Каждый человек должен учиться на собственных ошибках. – Как мог утешал Асю концертмейстер.
– Как же так, дядя? Мы ведь только ради него сюда пришли! Я ради него кольцо это украла. Я подставила Аньку! Неизвестно еще, как может повести себя Цыган, когда поймет, что его обманули. А он! Он как фанатик. Я видела в комнате свертки, это заготовки для бомбы. Страшно подумать, что он собрался делать!
Порфирий Георгиевич воззрился на нее.
– Я так и знал, что этим кончится. – Вздохнул он. – Заигрался мальчишка…
– Я не знаю, как быть. Возвращаться назад? По идее, мы еще можем успеть.
Порфирий Георгиевич покачал головой.
– Кажется, ты хотела повидаться с отцом. Вот и поедем в имение как и собирались.
Эта мысль подарила Асе надежду. Возможно, отец сможет помочь ее беде. Он всегда давал очень мудрые советы, а иногда ей казалось, что он знает гораздо больше других людей. Ася любила отца. И он ее тоже любил и жутко баловал. Правда, когда ей было восемь он надолго исчез из жизни девушки. Матушка говорила, что он был на войне, так как служил в армии. Вернулся он, когда Асе было шестнадцать. И с того времени в его лице ею был обретен настоящий друг. Во всех ссорах с матерью, а их было немало, он всегда вставал на Асину сторону. С ним она делилась всеми своими проблемами и тревогами. Именно он отпустил юную Асю к Порфирию Георгиевичу в Петербург, хотя сам с ним был в ссоре. Именно он поддерживал все ее начинания и идеи.
Ася вдруг осознала, как сильно соскучилась по отцу. Поэтому согласилась с дядюшкой, что им стоит поехать в имение. Тем более, что Порфирий Георгиевич сам согласился ехать, то есть стал готов к примирению, а это многого стоило. Почему братья были в ссоре, Асе было неведомо, но ей очень хотелось, чтобы все ее родственники жили в мире.
Ася вытерла тыльной стороной ладони слезы и попыталась улыбнуться дяде. Казалось, что и Порфирий Георгиевич посветлел лицом.
– Все обязательно наладится, детка. – Заверил ее дядюшка.
Ася кивнула. Она верила, что как только покажется среди бескрайних полей родная усадьба, ей станет легче. Ведь, как известно, дома и стены помогают.
Глава 23. Полиграфический подлог
На следующий день Цыган представил Ивану схематический план. Выходило, что до момента взрыва оставалось еще дней пять-шесть. Точную дату он не назвал, но сказал, что планирует акт через день или два после празднования Нового 1913 года. Выбор свой Андрей аргументировал тем, что на праздники жандармы обыкновенно расслаблены и все внимание их направлено на то, как проходят гуляния. Поэтому, по мнению Цыгана, будет проще устроить взрыв.