Сильнее только страсть
Шрифт:
Удивленная внезапным появлением Марии, Джоанна очень обрадовалась ей: между сестрами всегда оставались ровные, доверительные отношения.
– Я не посылала герольда, – объяснила Мария, – потому что не собираюсь задерживаться у тебя. Однако хочу поговорить с глазу на глаз.
Последние слова она произнесла, потому что к ним уже подходили высокий мужчина привлекательной внешности, а следом за ним двое детей. Он обменялся приветствиями с Марией, и затем Джоанна попросила его оставить ее наедине с сестрой. Тот беспрекословно подчинился супруге, сохранившей в свои тридцать три года изящество и красоту молодости, и Мария понимала,
Рука об руку сестры прошли в одну из аллей сада, и после некоторых общих фраз Мария сказала:
– Ты знаешь, конечно, что Уильям Уоллес мертв? Джоанна содрогнулась, дрожь передалась держащей ее под руку Марии. Обе остановились посреди аллеи.
– Почему ты посчитала нужным сообщить мне о таком известии? – спросила старшая сестра.
Мария поняла: Джоанна не хотела вспоминать прошлое, она предпочитала его забыть.
Спокойно и негромко Мария объяснила сложившуюся ситуацию:
– Твоя дочь находится у меня в Эмсбери уже более года. Я не упоминала о ней раньше, так как понимала твое положение и не хотела понапрасну бередить прошлое. Что было, то было. Но теперь... Я приехала спросить, не желаешь ли ты после смерти ее отца забрать девочку к себе?
Еще молодое лицо Джоанны потускнело, с него словно отхлынула кровь, отчетливее проявились морщинки, в темных волосах сестры Мария заметила вдруг несколько седых. Потом легкий румянец вновь вернулся, и Джоанна сказала:
– Какая она... моя девочка?
– Она своеобразный ребенок. Смышленый, крепкий, красивый. Ей нужна мать.
– Как она попала к тебе?
– Ее отправил Уоллес. Около года назад. Написал мне, что, должно быть, долго не проживет... так оно и оказалось... Хотел, чтобы девочка узнала в конце концов, кто она такая, просил приютить ее. Я согласилась. – Мария внимательно вгляделась в лицо сестры. – Надеюсь, ты не против? Не порицаешь меня?
Та, вздохнув, покачала головой:
– Нет. Ни тебя, ни Уоллеса. Но дело в том... Мой супруг будет против.
– Полагаю, уж его-то ты сумеешь уговорить, сестра. В голосе Марии послышалась малая доза ехидства.
– Нет, не смогу... – В глазах Джоанны блеснули слезы. – Я рада, что девочка у тебя, Мария. Возможно, я приеду к тебе в Эмсбери, чтобы повидать ее.
– Возможно, – эхом отозвалась сестра, не веря словам Джоанны. – Не в этом году, так в следующем, да?
Джоанна схватила руки Марии в свои, крепко, до боли, сжала их.
– Ты будешь для нее лучшей матерью, Мария! Слова прозвучали как заклинание, как мольба. Как просьба простить ее. Мария наклонила голову. Она почувствовала в словах Джоанны призыв судьбы, волю Господа, возлагающего на нее ответственность за еще одного человека. И ему она отказать не сможет.
В молчании сестры повернули обратно к дому.
Конечно, Джиллиана воспользовалась отсутствием наставницы и упросила двух самых молодых воинов из монастырской стражи посостязаться с ней в бою на мечах. Вообще-то по договору, заключенному с Марией, она должна была если и заниматься учебным боем, то исключительно сама с собой, что и делала с завидным постоянством и порой под любопытными взглядами опытных воинов, одобрявших и поддразнивавших ее, наблюдая, как она орудует мечом,
Один из юных бойцов-соперников, пятнадцатилетний Питер Энгер, еще даже не омочил свой меч ничьей кровью. Второй тоже не мог похвастаться участием в настоящих битвах. Тем не менее они поднаторели в учебных сражениях и снисходительно улыбались, глядя на девчонку, которая так забавно выглядит в воинской одежде и в шапочке, под которую тщательно упрятаны темные косички.
Однако улыбки слетели с их лиц, когда они один за другим испытали на себе умение и ловкость девчонки и не могли ничего противопоставить точности ее расчета и быстроте движений при наскакивании, отскакивании... другими словами, во время ее стремительных атак.
Ей понадобилось всего минут десять, чтобы расправиться с Питером, выбив в конце боя меч из его рук.
– Сдаешься? – спросила она спокойным твердым голосом, словно только что не прыгала вокруг него, не размахивала оружием, не таким уж легким для ее собственного веса и роста.
Ошеломленный, юноша признал свое поражение.
Его место занял семнадцатилетний Роберт, тоже почитавший себя опытным бойцом, но уже обеспокоенный проигрышем товарища. Джиллиана, в свою очередь, понимала, что он уже видел ее приемы, и помнила слова отца: в таких случаях непременно следует применять какую-нибудь новинку. Она так и сделала, время от времени перехватывая меч в левую руку и сбивая тем самым противника с толку.
Бой получился затяжным, его с интересом наблюдали взрослые воины. Но Джиллиана начала уже чувствовать усталость и тогда прибегнула еще к одному приему, выученному и отработанному с отцом: отскочив от противника, она перехватила меч в левую руку, а в правой у нее оказался один из кинжалов, заткнутых в высокий башмак. Поймав очередной удар в чашку рукоятки своего меча и сумев на мгновение задержать его там, она ухитрилась коснуться кинжалом горла Роберта, повернув оружие так, чтобы не поранить юношу.
– Ты уже мертв, мастер Роберт! – крикнула она, тяжело дыша.
Тот не ожидал от нее такой уловки, однако нашел в себе силы улыбнуться и бросить меч на землю со словами:
– Ты права, девочка.
А зрители приветственными возгласами и взмахами рук выражали свое полное одобрение.
– Кто научил тебя так сражаться? – спросил Роберт, помогая Джиллиане удержаться покрепче на ногах, потому что она начала покачиваться от усталости.
– Мой отец. Он хороший воин.
– И достойный человек, я уверен в этом, – сказал самый пожилой из стражников, – Где он сейчас, дитя?
– Далеко.
Джиллиана еще не знала, насколько верным был ее краткий ответ.
– Можешь, если хочешь, сражаться со мной в любое время, – милостиво предложил ей младший из соперников, за что она наградила его нежной улыбкой.
И тут раздался голос домоправительницы:
– Джиллиана, где ты?
– Не говорите про то, что мы тут делали, – попросила девочка стражников, и те согласно закивали головами, а она заторопилась в сторону конюшен.
С тех пор Джиллиана почувствовала, что стражники приняли ее в свое боевое сообщество.