Сильнее страха
Шрифт:
Лейка!.. Обычная лейка в Эгорегозе, гордящимся своими технологиями. Что это могло означать? То, что Глава Совета, чьи замыслы и были воплощены на этом уровне, любит иногда сам поухаживать за растениями, не смотря на то, что система ухода полностью автоматизирована? Но, такое обилие растений на клумбе и такая маленькая лейка… Может быть, не все растения требуют ручной поливки, а только какое-нибудь одно, очень редкое, и пользующееся особым расположением у Главы? Такое может быть. Аалеки при всей своей занятости тоже имел некоторые пристрастия. Например, занятия живописью, музыкой. Ему нравилось изучать историю Эгорегоза. И еще… ее. Глава Совета, конечно, тоже мог увлекаться садоводством. Странно, что оставлены не все инструменты, которыми пользуются садоводы, а только маленькая лейка. Неужели, случайно?! В Эгорегозе не бывает случайностей.
Рене подошла к ней и осмотрела ее поближе. С виду она была
Она осторожно подняла ее. Внутри еще находилась какая-то жидкость, предназначенная, очевидно, для полива. Сама лейка была из легкого материла, удобная. И тут взгляд ее упал то место, где лейка стояла: на желтой плитке был изображен желтый цветок. Он немного отличался по размеру от тех, что были нарисованы на других плитках с цветами, да и само изображение было как-то четче… Рене наклонилась, чтобы изучить плитку. На ощупь она была такой же, как и другие, но приглядевшись, она обнаружила желобок ведущий к ней между другими плитками пола. За чем он? Идти дальше по желобку? Ни почему именно желоб? Рене качнула лейку и небольшое количество жидкости вытекло на плитку, омыв цветок. Краска тотчас растворилась в прозрачной воде, сделав ее ярко желтой. А потом по желобку желтая вода потекла как стрелка-указатель. Рене поспешила последовать за ней, ступая, по-прежнему, только на желтые плитки. Это было не легко, потому что скорость течения была довольно высокой, а ей пришлось ступать точно на желтые плитки, разбросанные по разные стороны дорожки. И все же Рене удалось увидеть, куда юркнет ручеек, прежде чем исчезнуть под клумбой. Это был большой куст желтых цветов, похожих на гигантские одуванчики с колючими стеблями и листьями. Здесь! Не долго думая, она подула на пушистые соцветия. Они тотчас упали ей прямо под ноги. Рене осторожно потянула цветок за пестик, потому что колючки, скорее всего, были ядовитыми, она потянула сильнее, и куст целиком выдернулся, прямо с землей, на которой рос, обнажая под собой обычную плитку пола. Рене дотронулась до нее рукой и плитка сама отъехала в сторону! Под ней находилось устройство. Плита скрывала сенсорный монитор, экран которого был поделен на две части. Слева изображалась кнопка с надписью на вселенском: «доступ», а справа на мониторе мелькали цвета, быстро сменяя друг друга. И Рене поняла, что Аалеки имел ввиду: это был очередной тест. Очевидно, он заключался в том, чтобы нажать кнопку «доступ», когда соседнем экране будет определенный цвет. Какой же? Снова желтый? Нет. Не так просто. Рене присмотрелась. Цветов было много, особенно оттеков. Желтый и красный нет. И их оттенки тоже исключаются. После пройденных тестов, это было бы примитивно. Что они хотят выяснить этим тестом? Лишний раз убедится в разумности решения? Тогда зеленый. Он гармоничен и позитивен. Слишком позитивен, для подобного решения. Тогда нет. Синий? Нет, слишком пессиместичен, его не любят в Эгорегозе. Он заставляет видеть то, что здесь видеть не принято. Тогда — голубой. Этот цвет обычно воспринимается, как разумный, спокойный, уравновешенный и тоже позитивный. У них голубая униформа. Голубой цвет в операционных… Зал Открытий освещается голубыми лампами… Надо попробовать. Как будто у нее есть выбор!.. Она приготовилась нажать. Но как решиться!.. Цвет очень быстро сменялся, и у нее будет всего одна попытка коснуться изображения кнопки доступа. Если не получиться, включиться механизм защиты, и ее уничтожат. Чтож… по-крайней мере, она попыталась. Пора. Ее могут хватиться. Надо действовать, ведь если получиться, ей надо успеть к Тоно. Тоно!.. Нет, сейчас о нем думать нельзя, это приведет ее в отчаянье. Спокойнее. Она просто попытается. Просто попробует… Наконец, она решилась и нажала. Все произошло так быстро, что она не поняла толком, успела ли.
Какое- то время ничего не менялось. Очень долго. Несколько секунд. А потом, монитор изменился. Появилось следующее окно: часы! Она должна была выставить время включения системы самоуничтожения пирамиды. Неужели?!..Так. Час — слишком много. Полчаса — мало. Она может не успеть. Сорок минут. Пусть будет сорок минут. Готово. Следующее окно представляло вопрос на вселенском, не передумает ли она. Нет. Ни за что. Система нарисовала ей на последок большой желтый цветок, который начал вянуть с каждой секундой отделявшей Рене от конца.
Не может быть! Получилось!.. Господи, у нее получилось! Теперь надо найти Тоно. Даже если они не успеют… Она бросилась к лифту.
— Уровень семнадцать. Отсек «Работа». Пожалуйста.
Когда она вошла в отсек, первое что она почувствовала запах… специфический запах физраствора, струящегося сквозь дверные щели. Им Аалеки щедро опрыскивал клетки и пол в помещении лаборатории, чтобы изгнать «рабочий запах», как он говорил, запах крови и пота,
И все-же, она приложила руку. Вдруг, он забыл аннулировать старый, шестилетней давности доступ, когда он привел ее сюда впервые, как-будто на экскурсию…
К ее полной растерянности, двери раскрылись, решетка поднялась вверх, пропуская ее. Аалеки ждал ее, все эти шесть лет. И теперь ее пропускали обратно. В клетку. Она стояла, не в силах сделать шаг вперед. Тем временем лифт, застывший в режиме ожидания, захлопнул двери, и Рене, очнувшись, вступила в мир боли и тягостных, невыносимо тягостных воспоминаний.
Она не догадалась включить свет, и теперь медленно шла между клетками, лазерные прутья которых и служили ей единственным освещением. Но то, что они освещали!..
Они были там, в клетках, те несчастные, чья судьба выбрала их в жертвы и заключила в этой лаборатории. Скорчившиеся от фантомной боли, преследующей их и после окончания опытов, испуганные, подавленные, полуживые существа, страдающие даже во сне. Она медленно шла среди их стонов, испуганных шорохов, вскриков отчаянья и тоски, безысходной тоски сопровождающей муки их существования. Она боялась смотреть на них, боялась громко дышать, боялась двигаться, все время ожидая наткнуться на лазерные прутья своей клетки. Она боялась узнать, увидеть в каждом из них себя, как там, на картинах Аалеки. И вот через какое-то время запах, звуки, зеленый цвет прутьев клеток сделали свое дело, и она забыла все прожитое вне плена, как сон. Рене уже не помнила, что пришла сюда по своей воле. Сознание вероломно предало ее, и она поверила, что побега не было, что все это время она была здесь, в лаборатории Аалеки. Ноги подкосились, и она упала на колени посредине лаборатории, рыдая от отчаянья. Ее крики всполошили существ вокруг и они начали вторить ей всхлипами и стонами. Рене сидела на коленях на полу, и все ее тело, поддавшись страшной памяти, ныло, готовясь к новой бесконечной боли.
Неизвестно сколько прошло времени, когда среди общего шума, она услышала голос. Его голос!.. она узнала его, прежде чем отнесла к себе имя Рене, которое он повторял. Тоно был тут, он звал ее!
— Рене! Рене!.. Милая! Я здесь!.. Посмотри же на меня!
— Тоно!
Рене подняла голову и узнала его. Тоно сидел в одной из клеток, не далеко от нее, но тогда ей казалось, что не она, а он пришел ее спасать, что это она была в клетке. Она бросилась к нему с плачем, и он сжал ее руки, просунутые между лазерными прутьями клетки.
— Любимая… ты здесь!.. Тебе удалось вырваться? Где они?
Она не сразу поняла, о чем он, но, вспомнив, взяла себя в руки.
— Я включила систему самоуничтожения… у нас мало времени… Наверное, минут двадцать, не больше.
— Ты сможешь открыть клетку?
— Попробую.
Она наверное тысячу раз видела, как это делал Аалеки, когда приходило время опытов в операционной… надо просто нажать кнопку на пульте нижней панели. Готово.
Лучи погасли, Тоно вышел и сразу крепко прижал ее к себе.
И вот теперь она была спасена, теперь она уже снова могла думать, как спасти его, самое дорогое в своей жизни.
— Надо идти, Тоно… Система самоуничтожения… корабль в первом отсеке, но я не знаю, сможем ли мы им воспользоваться!
Он поцеловал ее, и отпустил.
— Ладно. Только надо помочь и остальным.
Он побежал по коридору между клетками открывая их, как это только что сделала Рене, и, уговаривая идти с ними, спасаться. Кроме трех планетников, очевидно попавших в плен еще не так давно, никто больше не пожелал выйти, существа испуганно вскрикивали, когда открывалась клетка, цеплялись за пол и стены клетки ногтями, рычали, или жалобно скулили, прикрывая руками измученную страхом голову, но не выходили. Рене помнила это состояние по себе — их сознание перевернуло для них действительность, и пустая холодная клетка казалась им единственным убежищем от боли и бед, единственной защитой.
Они не выходили. А Тоно не хотел, не мог сдасться. Он просто не мог их оставить здесь в таком состоянии. Он бегал между клетками, уговаривал, пытался их вытащить, расшевелить, объяснить… Но ничего не мог добиться.
Рене схватила его руку.
— Тоно! Тоно!.. Нам надо уходить!
— Я не могу… не могу их оставить здесь, бросить… — проговорил Тоно, освобождаясь из ее рук. В глазах его отчаянье, гнев и тоска сменяли друг друга, — подожди…Я сейчас что-нибудь придумаю… я должен им помочь!