Сильнее страха
Шрифт:
— Совет прислушивается только к мнению Главы, а тот души не чает в этом наглом самоуверенном мальчишке!
— Наглом гадоплюе!
Молодой хихикнул:
— Я тоже это заметил! Ведь что в нем хорошего?
— Скотина, как и все!
— Ну, скажите, что он собственно открыл? Что сделал для города такого уж уникального?
— Что? Что может сделать такой говнюк? Написал какую-то чушь о болевых реакциях, о долбаных эмоциях, и глупейшей связи между ними. И Совет безоговорочно признал эту хрень одним из самых больших идиотических достижений Эгорегоза!
— Вот, вот! Когда я написал работу о влиянии страха на скорость усвоения пищи, никто и внимания не обратил на мои открытия, а они этого
Тут двери раскрылись, и монстры вышли в большой зал, в котором уже собрались подобные им. В Зале Открытий, где на стенах в обрамлении символических узоров, чеканными барельефами выложены были сцены развития цивилизации Эгорегоз, где от пола исходил мерцающий свет, потому что поверхность его составляли миллиарды крупных камней, считавшихся во всей Познанной Вселенной драгоценными, а потолок был расписан под звездное небо, сегодня было оживленно. Очевидно, намечалось собрание, поэтому сейчас здесь присутствовали почти все граждане Эгорегоза.
Зоонтенген тоже был там. К нему подошли двое и спросили его об Аалеки. Рене вздрогнула, услышав его имя.
— Думаю, он уже не появится сегодня. Им разработана новая серия опытов. Сейчас он готовит объекта, которого вернул после побега, я полагаю, вы слышали. Функции не стабильны, и все же надежда на завершение исследований есть. Гипотеза, выдвигаемая Аалеки, очень интересна — он предполагает доказать влияние чувств на физическое и психическое состояние объекта после длительного травмирующего воздействия. Словом, как вы понимаете, весьма ново для наших исследований, поскольку после целой серии опытов, еще ни один объект не восстанавливался полностью да с новообразованиями, как после кризиса. Видимо, он уже начал работать, и вы же знаете, в работе он неудержим. Я не встречал более увлеченного человека.
Человека!.. Они считают себя людьми!
Увидев, как мирно, вежливо они беседуют с друг другом, неспешно прогуливаясь по залу, или сидя в креслах, обсуждают свою научную работу и новинки в различных областях знаний, Рене невольно ухватилась за стену лифта. Вот. Опять ее мир чуть не перевернулся. Господи, что же это? Кто из них человек? Эти монстры, открывая передовые технологии при помощи боли и мук живых и в чем-то им подобных существ, или те существа, терпящие муки и по-зверинному ненавидящие своих ученых мучителей, несмотря на все их достижения?… Нет, так нельзя! Пусть они избрали самый прямой путь к открытиям, но средства и методы изучения перечеркивают всю пользу от этого. Может, они и достигли много, но лишились еще большего. Теперь на месте их души — пустота, глухая и темная, и никакие научные открытия Аалеки, как бы высоко они не оценивались, не наделят их чувствами, не заполнят то место, которое предназначено природой для сочувствия и гуманности. Возможно, сама судьба, послав ее сюда на муки, обрекла их тем самым на смерть. Они не должны существовать. И если она сейчас права, ей удастся уничтожить Эгорегоз.
Ей нужно было спешить. Она отступила поглубже внутрь, произнесла название отсека и лифт поехал по неведомым шахтам в заданном направлении.
Он остановился, казалось, на другой планете. Когда двери раскрылись она не поверила своим глазам: перед ней был сад, сад, под открытым нежно розовым небом. Пели птицы, в зарослях довольно близко журчал ручей, над кустами
Когда она решилась выйти, ужас пронизал ее. Все пространство сада, засаженное кустарниками и растениями, благоухало цветами. И все цветы, и на кустарниках, и те что росли сами по себе, были желтыми. Аалеки не зря ехидно улыбался. Он знал, что так просто систему самоуничтожения Эгорегоза не найти.
И еще, наверняка он надеялся, что запаниковав, она опрометчиво побежит искать среди всей этой желтизны нечто особенное, чтобы хоть с чего-то начать, и забудет о системе безопасности. Эгорегоз не мог не продумать все. Где же датчики системы безопасности? Где тесты? На стенах?… Аалеки сказал — «ступай»… Нет, прежде всего, нужно вглядеться в пол.
Пол был выложен из неброской обыкновенной плитки. Каждая плита была примерно в размер ступни сорокового размера… как раз рассчитана на мужчин Эгорегоза, ноги у них не очень большие, ведь двигаются здесь мало, а у Аалеки вообще размер ноги тридцать шестой или тридцать седьмой, не больше. Значит, нужно ставить ноги точно на клетку. Но на какую? Их здесь три вида — желтые, красные и красные с желтыми цветами… На желтые?! Или на красные с желтыми цветами?.. Нет, следует построить свои размышления от противного. Кого они опасались? Кто мог включить систему ликвидации без разрешения совета, или его главы?.. Нет, на лабораторных объектов систему безопасности они не рассчитывали, ведь из лаборатории побег почти невозможен. Значит, они прятали ее от своих коллег, вышедших из-под контроля в результате какого-либо помешательства или нервного срыва. Аалеки когда-то ей говорил как раз о таком случае. Ну, да, кто-то пытался… Он был возмущен, когда рассказывал и, вероятно, немало испуган тем, что могло произойти, а она потом долго мечтала, чтобы это все же произошло… Помешательство, срыв… Значит, он будет избегать желтый цвет, он является раздражающим для таких больных… Они скорее пойдут по красным… А это означает, что по ним ей идти никак нельзя.
По желтым!..
Она решилась. Ступила на первую и замерла, ожидая расплаты за ошибку. Но ничего не случилось. Может, они просто установили под плитками датчики, и через какое-то время ее поймают?.. Нет. Они вряд ли стали бы усложнять. Аалеки говорил, что у эгорегозцев нет времени на охрану, суд, наказание, все это они поручали технике. Чтож, тогда вперед. Спокойней.
Заволновавшись, она чуть не оступилась. Метров через пять узор ломался, и желтые плитки дальше шли в разброс. Приходилось сосредоточиться, чтобы не оступиться. Рене порадовалась этому, как еще одному подтверждению, что ее выбор был правилен. Это было похоже на следующий уровень теста, включавшего проверку координации движений. Ведь известно, что человек в состоянии нервного срыва не способен так управлять своими движениями, как человек, пребывающий в спокойном состоянии.
Дорожка вывела ее на центр уровня. В окружении кустарников и высоких экзотических растений находилась обычная круглая клумба. На ней тоже росли желтые цветы. И больше ничего. Никаких зацепок. Может быть, какой-то цветок символичен для Эгорегоза? Она попыталась припомнить символику и узоры изображенные на стенах в зале открытий. Нет. Она не запомнила там цветы, если они и были. Скорее, не были. Она не помнила этого!..
Рене обошла клумбу по желтым плиткам еще раз. Ничего примечательного, кроме маленькой желтой леечки стоящей на полу, рядом с клумбой. Ничего. Аалеки был прав, ей не догадаться!.. И все же что-то удивило ее, какая-то мысль прозвучала, как сигнал обратить внимание, когда она оглядела клумбу еще раз, воспряв духом… Что-то было не так. Что?