Сильнее страха
Шрифт:
Он как-то изменился, таким она его не помнила… Может, немного изменил прическу: волосы, теперь тщательно завитые, локонами спускались на плечи. А может быть, дело было в одежде — весьма своеобразной, напоминающей вечерний наряд Тоно: шелковая черная рубашка и узкие светлые брюки до колен, на ногах высокие блестящие сапоги. Да, именно так: в лаборатории он обычно носил строгий зеленый костюм с воротом под горло, спецодежду. Чтобы не запачкаться кровью своих жертв. В поклоне, который он отвесил с деланной учтивостью, сквозило торжество.
— Ну вот, дорогая Арерия, ты, наконец, дома. Или, почти что дома.
Видя, что по своей воле она не приблизиться, Аалеки улыбнулся и стремительно подошел к ней сам, поднес ее руку к губам и медленно поцеловал, а потом, сделал паузу, разглядывая ее близко темными ужасными глазами,
Рене молчала, страх окончательно парализовал ее.
— Ты рада меня видеть?.. Ну конечно, хоть и боишься, что я сержусь, не так ли?.. Но я не сержусь. Теперь не сержусь. Раньше, когда ты была далеко от меня — да, но теперь, все место в моей душе заняла радость. Бедняжка, ты похудела и побледнела! Это было так неумно с твоей стороны — скрываться от меня, который… так заботился о тебе! Но, слава Эгорегозу, ты снова со мной. Пойдем, сядем. Ты дрожишь, и я боюсь, как бы твои колени не подкосились от слабости… Надеюсь, ты не больна? Нет?.. Нет, конечно, я бы уже знал, ведь приборы на входе уже провели диагностику.
Он усадил ее в кресло и приблизил к ней свое, сел, и снова наклонился к ней, разглядывая. Он словно пытался проникнуть внутрь нее каждым своим действием, а в глазах все время вспыхивал жадный красный огонек. Он, очевидно, рвался исследовать ее состояние уже сейчас, но сдерживал себя пока, оставляя самое интересное на будущее, и находя немалое удовольствие уже в предвкушении.
— Итак, ты вернулась ко мне… Вернулась сама. Что же послужило причиной, Рери?
Она молчала, тогда Аалеки взял ее руку в свои, и начал поглаживать, как всегда пред болью…
— Вы искали меня, — поспешно прошептала она чуть слышно сухим треснувшим голосом.
Аалеки улыбнулся, ощутив свою прежнею власть над ней, но тотчас спрятал радость.
— Поэтому ты убегала от меня эти долгие, долгие шесть лет. Но почему ты вернулась?
— Устала убегать.
Он выпустил ее руку, откинулся назад, на спинку кресла и улыбнулся холоднее.
— Это полуправда. То есть ее маленькая часть. Ты, неверное, совсем забыла меня, если думаешь, я не пойму это по твоим глазам, голосу… А вот я не забыл тебя. Я все время тебя помнил. Поэтому и искал. Знаешь, я просто глазам своим не верю, ты так восстановилась!.. Я не ошибся в тебе, ты — особенная! Никто еще не восстанавливался полностью, после пяти месяцев в лаборатории, но ты смогла!.. Связная речь, высокоорганизованное мышление, на лице мелькает отражение адекватных и очень разнообразных эмоций… Это прекрасно! Знаешь, пока я искал тебя, я все время тобой гордился, ты мыслила на полшага, иногда на шаг вперед, и прежде чем меня осеняла догадка, ты исчезала! Конечно, я не мог тебя не искать, глупышка! Хотя не все мои коллеги были согласны со мной в этом вопросе. Многие считали, что ты — выработанный материал. Вот недоумки!.. Но, согласись, они не знали тебя так, как знал я! И вот, наконец-то ты со мной!.. Так почему же ты вернулась? Соскучилась?
— Нет.
Аалеки засмеялся.
— Тяжело слышать, но похвально, что ты начала говорить правду… Кстати, твой голос звучит немного ниже чем обычно. Тебе нужно выпить чаю.
Он взял со стола маленький хрустальный колокольчик и позвонил. В ответ на мелодичный звон двери раскрылись, пропуская того же синего робота, в руках которого был поднос с чайными принадлежностями.
— Спасибо, Дорлей, поставь здесь.
Робот медленно поставил поднос, и налил чаю Рене. Подавая чашку, он нечаянно коснулся ее рукой. Рене вздрогнула и невольно отдернула руку, пролив чай: — робот не был роботом, это был живой планетник, лабораторный объект, превращенный Аалеки в робота. Она с ужасом и состраданием смотрела теперь на него, неловко и медленно убирающего обломки чашки, и холодный пот струился по ее спине. В лучшем случае это было и ее будущее.
Аалеки с удовольствием посмеялся, наблюдая за Рене, и взялся сам разливать чай, отпустив Дорлея.
— Да, дорогая, когда-то Дорлей был существом самостоятельно мыслящим. К сожалению, теперь он может лишь выполнять незамысловатые инструкции. Уже и это хорошо. К сожалению, у него очень слабые адаптивные навыки, не то, что у тебя. Можешь себе представить, всего месяц прошел со дня начала лабораторных работ, а мне
Передавая хрупкую чашку, он не удержался от удовольствия сделать замечание:
— Зеленый, с запахом трав. Как ты любишь.
Рене, приняв чашку, не удержалась и снова вздрогнула — почувствовала прикосновение пальцев Аалеки, который специально скользнул по ее руке быстрым ласкающим движением, точно проверяя на ощупь качество материала.
Он знал ее новые привычки. Он продолжал собирать всякую информацию о ней, она ведь по- прежнему интересовала его, как объект исследований…
— Да, дорогая, ты мне по-прежнему интересна и нужна, — сказал он в ответ на ее мысли, — иначе я не потратил последние несколько лет на твои поиски. Сердце мое чуть не разорвалось, когда я узнал о твоем побеге. Я ведь с таким нетерпением ожидал твоего возвращения от Руалудая, разработал новую серию опытов… не таких интенсивных, чтобы ты не заболела снова. А ты так неосмотрительно сбежала! Как ты могла?!.. Я так волновался за тебя! Я знал, что тебе нелегко придется в том, прежнем мире, знал, что люди покажутся тебе, измененной, слишком назойливыми и чужими, что ты всего будешь бояться, а оттого попадать в самые кошмарные ситуации! Никто из людей не будет на тебя похож, и никто не сможет оценить тебя по достоинству. Ты будешь страдать от непонимания и одиночества… Впрочем, я уверен, никто никогда не понимал тебя так, как я. Почему ты не пьешь? Чай уже остыл, а ты ведь любишь горячий…Видишь, я все о тебе знаю!
Рене не могла заставить себя выпить хотя бы глоток. Все что принадлежало ему, было для нее ядом, она в этом не сомневалась.
— Какие глупости, я вовсе не хочу тебя отравить! — сказал он возмущенно, поставив свою чашку обратно на стол, — По-твоему, я для этого так долго тебя искал? Где твоя логика, Рери? Я лишь хочу, чтобы сегодня ты была моей гостьей.
— А завтра?
Он улыбнулся, в глазах ярче вспыхнул огонек, предвестник ее будущих мук.
Тоска пойманного в ловушку зверя возросла настолько, что ей хотелось завыть. Она смотрела теперь в его сторону, не видя, взгляд, как и тогда, раньше скользил мимо своего мучителя, и это ему не понравилось.
— Дорогая, тебе не хорошо? Что такое? Ты устала?.. Соскучилась по Тоно?.. Да, он у меня.
Она немного оживилась при произнесенном имени, и тут же почувствовала боль. Аалеки откинулся назад, вполне довольный.
— Так вот что заставило тебя вернуться! Ты привязалась к этому жалкому пилотишке. О, прости, говоря о нем так пренебрежительно, я, наверное, задел твои чувства!.. Но, честно говоря, он не произвел на меня хоть сколько-нибудь значительное впечатление! Он как все!.. Так же как и многие другие пилоты, самоуверен, заносчив, не воспитан. Храбриться, но в глубине, твой Эсседа все еще испуганный ребенок, сирота, брошенный отцом. Самое смешное, он считает себя способным противостоять мне! Он заявил, что убьет меня, если я причиню тебе вред! «Вред»! Как будто он может постичь то, что происходит между нами!.. Он понятия не имеет как относительна сила, здоровье, и все его чувства к тебе!.. Не знает, как быстро он предаст тебя, начнет просить, умолять, унижаться!.. Он не пара тебе. И я берусь тебе доказать это за пару опытов!.. Согласен, неважный каламбур, зато правдивый! Господи, Рери, да его геройства на неделю не хватит! Будто ты не знаешь!.. Не понимаю твоего выбора! Искренне не понимаю! Видимо, это страх и желание найти защиту заставили тебя испытывать к нему какие-то эмоции, или может, он чем-то напомнил тебе отца?… Это не серьезно. Теперь, когда ты снова под моей защитой, и защитой Эгорегоза, он не нужен тебе, верно?
— Да.
— Прекрасно. Тогда скажи мне: «Он мне не нужен!»… Ну, давай же!
— Он мне не нужен.
— Слишком вяло и неуверенно. Еще раз, и, пожалуйста, энергичнее! Ну?
— Он мне не нужен.
— Господи, где твой чарующий голос, который мне снился каждую ночь?
— Он мне не нужен!
— Еще громче!
— Он мне не нужен!
— Ладно, на сегодня, довольно. Я вижу, ты побледнела и дрожишь: верный признак стресса. Прости, я не хотел тебя утомить. Впрочем, ты сама виновата: я скучал по тебе так долго и так сильно, что все же немного зол на тебя… немножко!.. Прости, просто ты небезразлична мне!