Сильнее Скотленд-Ярда

Уоллес Эдгар Ричард Горацио

Манфред, войдя в комнату, взглянул на неподвижное тело, потом на недопитый стакан.

— Снотворное, — деловито пояснил Леон. — В преступных кругах эти капли называют «кнок-аутом».

На следующее утро Берн проснулся с отчаянной головной болью.

Он не мог припомнить, когда лёг спать, как раздевался, как надевал пижаму…

Он позвонил и с усилием поднялся с постели. Комната поплыла перед глазами, и он еле удержался на ногах.

— Что со мной было вчера вечером? — спросил он экономку.

Она

удивлённо взглянула на него.

— Ничего. Когда я простилась с вами, вы читали газету.

— М-да… Это всё виски, — проворчал он.

Холодный душ и кофе несколько освежили его, но слабость ещё давала о себе знать.

Внезапно его пронзила ужасная мысль: а что, если ему подмешали в виски снотворное…

Он стремглав бросился к сейфу.

Коричневый свёрток лежал на своём месте.

Схватив его, он тут же поехал в банк. Там свёрток был помещён в его личное отделение стальной кладовой. Только тогда мистер Берн смог вздохнуть с облегчением. Теперь все его основные ценности находились под надёжной охраной, и его благополучие не зависело от капризов судьбы!

У себя в конторе он занялся текущими делами.

Вскоре клерк доложил о приходе некоего посетителя.

— Кто это?

— Тот самый господин с Джермен-стрит, который приостановил выплату…

— А! Пусть войдёт!

На пороге кабинета показался Гонзалес.

— Я бы желал переговорить с вами наедине, — сказал он.

Клерк вышел.

— Вы приняли решение по выплате долгов мистера Эдена? — спросил Берн.

— Сначала я бы хотел решить вопрос о долгах мистера Шоусера, — медленно произнёс Леон.

Берн удивлённо воззрился на него.

— Я навестил сегодня утром мистера Шоусера, — продолжал посетитель. — Год назад он пережил глубокое потрясение, после которого у него отнялись ноги…

— Ничего не понимаю… — пробормотал Берн.

— Несчастный находился в полной уверенности, что он убил рыжеволосого крупье, состоящего у вас на службе. Проиграв своё состояние, он, видимо, потерял голову, когда увидел, что ваш крупье забирает его последние деньги.

— Мой крупье! — возмутился Берн. — Что вы хотите этим сказать? У меня нет никаких крупье!

— Он нанёс ему удар по голове, — невозмутимо продолжал Леон. — Утром следующего дня вы явились к мистеру Шоусеру и солгали ему, что ваш крупье мёртв. Вы его шантажировали, уже инвалида… Но вам этого показалось мало. Вы встретились с его красавицей-дочерью и предложили ей работать на вас, чтобы спасти отца от виселицы…

— Забавная сказка…

— Весьма! Вы поместили в газете объявление о смерти некоего Дженкинса. Разве не сказка? Страшная сказка, призванная запугать инвалида и его несчастную дочь!

— Нелепая… ложь!

— Сегодня утром мистер Шоусер узнал, что Дженкинс жив и здоров, содержит в Брайтоне игорный притон, разумеется, ваш филиал… Да, ещё кое-что для вашего сведения: вы никогда больше не увидите мисс Шоусер…

— Ну, это ещё… — начал

Берн, но осёкся, наткнувшись на стальной взгляд Гонзалеса.

— Я разорю вас, Берн. До последнего пенса. Потому что на каждом из них — слезы и кровь. Вам не страшно, Берн?

— Перестаньте пугать меня! — проговорил Берн, не глядя в глаза собеседнику. — В этой стране ещё существует закон! А если вы такой смелый — пожалуйста! В банке у меня хранится около двухсот тысяч фунтов, не считая долговых обязательств и прочих ценных бумаг. Что ж, пойдите и разорите меня! Сейф номер шестьдесят пять! Счастливой дороги!

Гонзалес встал, загадочно улыбнулся и молча вышел.

Через два часа Берн был спешно вызван в банк.

— Я не знаю, что случилось с вашим сейфом, мистер Берн, — сказал ему директор. — Один из наших служащих обратил внимание на странный запах в стальной кладовой. Я тут же поспешил туда и увидел, что из замочной скважины вашего сейфа валит дым.

— Почему же вы сразу не вскрыли сейф? — вскричал Берн, доставая дрожащей рукой ключи.

— Потому что у нас не было ключей. Я полагаю, вам это хорошо известно.

Когда мистер Берн открыл сейф, из него вырвалось облако жёлтого дыма с едким запахом, заставившим всех отпрянуть.

От всех ценных бумаг, банкнот и долговых обязательств осталась лишь кучка чёрного пепла.

Рядом лежала пустая бутылка и несколько испачканных брильянтов…

Сыщик, срочно вызванный из Скотленд-Ярда, только покачал головой.

— Похоже на то, что вы по ошибке положили в сейф пакет с сильно действующей кислотой. Наша лаборатория установит, конечно, что это была за кислота…

— Нет! Нет! Это невозможно! Я лично положил туда пакет, в котором было брильянтовое колье…

— А вы уверены в том, что никто не подменил пакет и что вы не положили в сейф вместо колье бутылку с кислотой? Кислота разъела пробку, а затем…

— Нет! Нет! Нет! — тупо повторял мистер Берн, перебирая кучку золы — всё, что осталось от его большого состояния…

Глава 9.

Человек, который не желал говорить

Мистер Томас Пирсон был крупным, толстым и сильным мужчиной с сонными глазами, мохнатыми бровями и резко очерченным подбородком.

Он носил длинные, тщательно подкрученные кверху усы и зелёный в крапинку галстук в сочетания с розовой сорочкой.

На жилете его красовалась массивная золотая цепь, а короткие пальцы были оснащены ослепительными перстнями. Всё это дополнялось модным синим костюмом и ярко-коричневыми башмаками, соответствуя, видимо, представлениям мистера Пирса об истинном типе джентльмена.

Гонзалес приметил его на скачках, но не «истинный тип джентльмена» привлёк его внимание. Спустившись с трибуны, Леон увидел у конюшен мистера Пирсона в обществе двух неказистых человечков, одетых гораздо скромнее их собеседника.