Сильнее денег
Шрифт:
– Замолчи! За это мне дадут год, не больше, если сцапают. А вот за шантаж… Черт побери! За шантаж ты получишь самое меньшее десятку.
– Затвердил – шантаж, шантаж… Я же сказала, он выплачивает мне долг.
– Если бы я знал, что ты его шантажируешь, я бы ушел от тебя.
– Ты? Ушел бы? Не смеши меня, Эд! Лучше подумай о себе. Кто помешает мне позвонить в полицию и сообщить, где тебя можно найти? Никуда ты от меня не уйдешь.
Снова наступило молчание. Слышалось лишь равнодушное тиканье часов.
– После укола ты всегда начинаешь говорить какие-то дикие вещи, – примирительно
– Никаких диких вещей я не говорю! – резко ответила Римма. – Если тебе не нравится, как я живу, можешь убираться. Я-то проживу и одна, а вот сможешь ли ты прожить без меня…
– Не дает мне покоя этот парень, – все больше угасая, проговорил Вассари. – За что он задолжал тебе столько денег?
– Ты перестанешь, наконец? Или замолчи, или уходи.
– Никуда я не уйду. Я же люблю тебя. Если ты обещаешь мне не навлечь на нас неприятностей… Что ж, поступай, как знаешь.
– Никаких неприятностей не будет. Иди сюда и поцелуй меня.
– Ты уверена? Этот парень не…
– Иди сюда и поцелуй меня!
Я тихонько проскользнул в коридор, пересек кухню и через дверь веранды вышел на улицу. Через несколько минут я снова оказался на своем наблюдательном пункте за дюной.
Итак, этот день оказался удачным. Револьвер лежал у меня в кармане. Я установил, что Вассари не осведомлен о том, что Римма шантажирует меня, и, следовательно, вообще ничего обо мне не знает. Я установил также, что Уилбор вышел из тюрьмы и хочет найти Римму.
Правда, впереди еще оставалось немало трудностей. Не испугается ли Римма, обнаружив исчезновение револьвера, и не постарается ли как можно скорее куда-нибудь исчезнуть? А если, скорее всего, и не обнаружит пропажи, то сколько времени она вообще намерена проживать в «Бунгало»? Успеет ли Уилбор напасть на ее след?
Я вернулся в гостиницу, позвонил в местное агентство по сдаче внаем и продаже имущества и выразил желание арендовать летний дом под названием «Бунгало», расположенный на Восточном берегу. Представитель агентства ответил, что дом этот недавно сдан сроком на шесть месяцев. Мне осталось только поблагодарить и повесить трубку.
Потом я позвонил в санаторий и справился о Сарите. Дежурная сестра ответила, что Сарита поправляется, основания для беспокойства нет. Сообщив, что дела требуют моего присутствия в Сан-Франциско, я сказал, что сразу же дам знать, как меня найти в случае необходимости. Расплатившись в гостинице и возвратив «студебеккер» в гараж, я поездом уехал в Сан-Франциско. Здесь я попросил водителя такси отвезти меня в одну из гостиниц около Эшни-авеню. Водитель ответил, что на самой Эшни-авеню есть три гостиницы, и лично он порекомендовал бы отель «Рузвельта». А я попросил его туда и отвезти меня.
Зарегистрировавшись в гостинице и распорядившись отнести саквояж в номер, я вышел на улицу и медленно прошелся около «Кастл-армс». Это был большой многоквартирный дом, видевший на своем веку лучшие времена. Сейчас же замысловатые металлические украшения на дверях покрылись ржавчиной, краска, покрывавшая фасад, облупилась.
Неторопливо прохаживаясь перед домом,
Я бродил по улицам еще с полчаса, пока не нашел маленькую частную типографию, выполнявшую срочные заказы, и попросил напечатать визитные карточки следующего содержания:
Клерк пообещал выполнить заказ в течение получаса, а я тем временем зашел в ближайшее кафе посмотреть вечернюю газету и выпить кофе.
Около девяти часов вечера я входил в холл «Кастл-армс». Ни за столиком швейцара, ни у лифта никого не оказалось, но небольшая стрелка, указывающая на лестницу в подвальный этаж, подсказывала мне, где я смогу найти швейцара.
Я спустился и постучал. Дверь мне открыл тот самый маленький человек, которого я уже видел несколько часов назад. Он настороженно взглянул на меня.
Я сунул ему свою визитную карточку.
– Могу я купить несколько минут вашего внимания?
Он взял карточку, бегло взглянул на нее и вернул мне.
– Что, что?
– Мне нужна кое-какая информация. Могу я купить ее у вас?
Говоря это, я повертел в руке пятидолларовую бумажку и спрятал ее в бумажник. Настороженность, написанная на лице швейцара, таяла с каждой секундой, пока не сменилась выражением полнейшей доброжелательности.
– Заходите, заходите! – заторопился он. – Что бы вы хотели узнать?
Я вошел в комнатушку, заменявшую ему контору. Человечек уселся на единственный стул, а я опустился на пустой деревянный ящик, предварительно убрав с него ведро.
– Кое-какие сведения об одной из ваших жиличек. Она живет в квартире номер двести тридцать четыре.
– Вы имеете в виду Клэр Саймс?
– Вот именно. Кто она? На какие средства существует?
– Саймс танцует в «Гэйтсби-клуб», на бульваре Мак-Артура. У нас с ней одни неприятности. Наркоманка, готов биться об заклад. И вообще псих. Управляющий домами предупредил ее, что, если она не изменит свое поведение, он вышвырнет ее из нашего дома.
– Следовательно, человек она не платежеспособный?
– Уж куда там? – Швейцар пожал плечами. – Если собираетесь поговорить с ней, то будьте осторожны. Тяжелый человек.
– Все ясно. Если так, я не хочу иметь с ней ничего общего.
Поблагодарив швейцара и распрощавшись, я ушел. В гостинице я быстро переменил костюм и на такси поехал в «Гэйтсби-клуб».
Ничего особенного это заведение собой не представляло. Такой клуб можно найти в любом большом городе. Обычно он находится где-нибудь в подвале, а роль швейцара и одновременно вышибалы выполняет в нем бывший боксер. Здесь всегда царит полумрак, а в вестибюле оборудован небольшой бар, около которого постоянно толкутся девицы с пышными бюстами и каменными лицами, ждущие приглашения выпить рюмку вина и готовые переспать с вами за рюмку вина или за три доллара, если не удастся содрать побольше.