Сильмарильон

Толкиен Джон Роналд Руэл

Когда Белег расстался с отверженными и вернулся в Дориат, Турин увел их из долины Сириона на запад, потому что они устали от жизни без отдыха.

Как-то вечером они встретились с тремя гномами, убежавшими от них. Но один отставший был схвачен и брошен на землю, а некий человек из отряда взял свой лук и пустил стрелу в остальных гномов, когда они почти исчезли в сумерках.

Гнома, которого они схватили, звали Мим. Он просил Турина пощадить его, предлагал провести их в тайные залы, которые не мог бы никто найти без его помощи. Тогда Турину

стало жаль Мима, и он пощадил его, спросив:

– - Где твой дом?

И Мим ответил:

– - Высоко над равниной находится дом Мима, и холм тот называется Амон Руд - с тех пор как эльфы изменили все названия.

Тогда Тургон задумался и долго смотрел на гнома, а потом сказал:

– - Ты поведешь нас к этому месту!

На следующий день они отправились туда, следуя за Мимом. Этот холм стоял у края горной страны, что возвышалась между долинами Сириона и Нарога, и вершина высоко поднималась над равниной - серая, обнаженная, не считая серегона, которым заросли камни. А когда люди шайки Турина подошли ближе, кто-то сказал: "Вершина холма в крови..."

И Мим повел их тайными тропами по склону Амон Руда, и возле входа в свою пещеру поклонился Турину и сказал:

– - Войди в Бар-эн-Данвед, Дом выкупа, потому что так он будет называться.

И тут появился еще один гном, он нес свет и приветствовал Мима. Они заговорили между собой и быстро ушли вниз, во тьму пещеры, но Турин последовал за ними и оказался внутри, в помещении, освещенном тусклыми лампами, висевшими на цепях. Там он нашел Мима, стоявшего на коленях у каменного ложа рядом со стеной.

Гном рвал свою бороду и причитал, выкрикивая одно и то же имя, а на ложе лежал третий гном.

Турин, войдя, стал рядом с Мимом и предложил свою помощь. Тогда Мим поднял на него свои глаза и сказал:

– - Ты не можешь помочь мне. Потому что это Хим, мой сын, и он умер, пронзенный стрелой. Он умер на закате, так сказал мне Ибун, второй мой сын.

Тогда сочувствие шевельнулось в сердце Турина, и он сказал Миму:

– - Увы! Я остановил бы стрелу, если бы мог. Теперь это жилище по праву будет называться Бар-эн-Данвед. И если я когда-нибудь разбогатею, я заплачу тебе выкуп золотом за твоего сына в знак печали, хотя это больше не обрадует твоего сердца.

Тогда Мим встал и посмотрел на Турина.

– - Я слышу тебя, - сказал он, - ты говоришь как вождь гномов древних времен, и это меня удивляет. Теперь мое сердце остыло. Ты можешь жить здесь, если пожелаешь, потому что таков выкуп за мою свободу.

Так началась жизнь Турина в скрытом доме Мима на Амон Руде. Турин бродил по зеленой траве и смотрел на восток, запад и север. Глядя на север, он видел лес Бретиля. Взгляд Турина все время обращался туда, и он не знал почему. Так как сердце Турина влекло его скорее к северо-западу - там находился его дом. Вечером же, когда солнце спускалось в дымку над берегами, Турин устремлял свой взгляд к западу, на закат.

Турин много разговаривал с Мимом и слушал историю

его жизни, приобщался к его знаниям. Потому что Мим происходил от гномов, изгнанных из городов на востоке задолго до возвращения Моргота. Но там они стали меньше ростом, утратили свое искусство в кузнечном деле и привыкли жить скрываясь, ходить согнувшись. Эльфы Белерианда не знали, что это такие же гномы, как и на севере, и охотились за ними, и убивали, но потом оставили их в покое и дали им название Ноэгит Нибин, Малыши-гномы. Эти гномы никого не любили, хотя и ненавидели орков, Эльдар они ненавидели не меньше их, а изгнанников даже больше всего, потому что нольдорцы, как они утверждали, украли их земли и дома.

Задолго до того, как король Финрод явился из-за моря, гномы обнаружили подземелья Нарготронда и начали углублять их. Под вершиной Амон Руда неспешные руки малышей-гномов за долгие годы расширили и благоустроили пещеры, и Серые эльфы лесов не тревожили их. Теперь же это племя почти исчезло. В Среднеземелье оставались лишь Мим и двое его сыновей, но Мим был стар, и в его подземелье кузнечные горны бездействовали, топоры покрывались ржавчиной, а имена гномов упоминались только в древних повествованиях Дориата и Нарготронда.

Когда год приблизился к середине зимы, с севера пришел снегопад. Он укрыл Амон Руд толстым слоем. Теперь только самые храбрые из людей Турина отваживались бродить по окрестностям, а некоторые заболели, и всех мучил голод.

Но как-то раз в сумерках зимнего дня неожиданно появился кто-то, огромного роста и обхвата, в белом плаще с капюшоном. Не сказав ни слова, он подошел к огню.

Когда же люди в страхе вскочили, он отбросил свой капюшон и засмеялся, а под его плащом оказался большой сверток, и Турин узнал Белега Куталиона.

Так Белег снова вернулся к Турину, и встреча их была радостной. Турин по-прежнему не желал возвращаться в Дориат, и Белег остался с Турином и сделал в то время много хорошего для его отряда. Он лечил их и дал им Лембас Мелиан, и они быстро поправились, потому что, хотя Серые эльфы не были искусными, на путях в Среднеземелье они приобрели мудрость, и поскольку Белег был сильным и выносливым, отверженные стали почитать его, однако ненависть Мима к эльфу становилась все сильнее, и гном большей частью сидел с Ибуном, в самой глубокой из пещер своего дома. Но Турин теперь обращал мало внимания на гнома, а когда миновала зима и пришла весна, у них и без Мима было много дел.

Кто может знать намерения Моргота? Кому дано измерить глубину мыслей того, кто был Мелькором, а теперь сидел в облике Темного владыки на черном троне севера, взвешивая на весах злобы все вести, поступавшие к нему, и разбираясь в делах врагов лучше, чем могли предполагать мудрейшие из них, исключая только королеву Мелиан? К ней часто обращалась мысль Моргота, но отталкивалась от нее.

И вот силы Ангбанда пришли снова в движение, и передовые отряды его армии начали искать пути в Белерианд.