Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Сердце Финдуйлас, ранее принадлежавшее Гвиндору, против ее воли обратилось к Турину; но Турин совершенно не замечал этого. Безответная любовь больно ранила сердце Финдуйлас, и она с каждым днем становилась все молчаливее и печальней. Гвиндор, заметив это, преисполнился горьких раздумий.
— Дочь рода Финарфина, — обратился он однажды к ней, — пусть не останется меж нами недомолвок. Несмотря на то, что Моргот разрушил всю мою жизнь, тебя я люблю по-прежнему. Следуй велению своего сердца, однако помни: не пристало Старшей Дочери Илюватара идти замуж за Младшего, да и недальновидно, ибо жизнь его коротка, и вскоре оставит он тебя вдовой до самого
Финдуилас долго молчала, обдумывая услышанное, а под конец сказала только:
— Турин, сын Хурина, не любит меня; и не полюбит никогда.
А когда Турин узнал от нее об их разговоре с Гвиндором, то не на шутку разозлился.
— Ты дорог мне, ибо спас меня и уберег от многих опасностей, — сказал он Гвиндору. — Но теперь ты сослужил мне плохую службу, раскрыв тайну моего настоящего имени и призвав на мою голову предсказанный рок, от которого я предпочитаю пока скрываться.
— Рок этот заложен в тебе самом, а не в имени, — возразил Гвиндор.
Узнав о том, что Мормегиль на самом деле — сын Хурина Талиона, Ородрет оказал ему великие почести, и Турин занял подобающее положение среди нарготрондцев. Однако ему по-прежнему не нравились принятые среди них способы ведения войны — нападения из засад, стрелы из-за кустов, тайные тропы и скрытое наблюдение… Ему хотелось честной и открытой схватки, и чем дольше он говорил об этом с королем, тем чаще тот начинал об этом задумываться; ибо он ценил мнение Турина и всегда прислушивался к его советам.
Именно в те дни эльфы Нарготронда сменили тактику ведения боевых действий, став открыто выходить на поле боя; арсеналы их значительно пополнились. По совету Турина через речку Нарог к Вратам Фелагунда нольдорцы перебросили крепкий мост, по которому отрядам было значительно легче покидать крепость. И вскоре от воинства Ангбанда были очищены все земли меж Нарогом и Сирионом на востоке и меж Неннинг и опустошенными гаванями Фалас на западе.
Гвиндор же на всех советах стал выступать против Турина, и это сослужило ему дурную службу, ибо к его мнению перестали прислушиваться; тем более, что прежняя сила к нему так и не вернулась, и оружием он владел хуже.
Таким образом, Нарготронд оказался мишенью гнева и ненависти Моргота; однако Турину пока везло, и имя его вслух не произносилось. Несмотря на то, что рассказы о его славных деяниях достигли даже ушей Тингола в Дориате, в них упоминалось лишь имя Черного Меча Нарготронда.
В час затишья и пробуждения надежд, когда благодаря подвигам Мормегиля силы Моргота к западу от Сириона были остановлены, Морвен решилась, наконец, бежать из Дор-ломина вместе со своей дочерью Ниенор, и предприняла долгое и рискованное путешествие ко дворцу Тингола. Но здесь ее ожидала новая печаль: Турина в Дориате не оказалось, и известий о нем сюда уже давно не поступало — с тех самых пор, как Драконий Шлем потерялся
Четыреста девяносто пять лет прошло с тех пор, как впервые взошла на небо Луна; и весною этого года пришли в Нарготронд двое эльфов, Гельмир и Арминас. Они принадлежали к народу Ангрода, но со времен Дагор Браголлах обитали на юге, под началом Кирдана Кораблестроителя. Из дальних странствий они принесли с собой вести о больших скоплениях орков, замеченных у подножья Эред Ветрин и в ущелье Сириона; а еще они поведали о том, что к Кирдану приходил Ульмо, предостерегший о великой опасности, приближающейся к Нарготронду.
— Выслушайте же слова Повелителя Вод! — сказали они королю. — Вот что сказал он Кирдану Кораблестроителю: "Зло с Севера осквернило истоки Сириона, и мою власть гонят прочь черные щупальца в его водах. Однако худшее еще впереди. Посему передайте правителю Нарготронда: пущай запрет врата крепости на засовы и не покидает границ королевства. Тяжелые камни гордыни следует бросить в воды бурной реки, дабы крадущееся зло не сумело отыскать дороги к воротам."
Мрачное это предупреждение сильно обеспокоило Ородрета, но Турин ни в какую не желал прислушаться к этим советам, и меньше всего был согласен с тем, что следует разрушить мост. Был он горд и упрям, и злился, когда что-то шло вопреки его желаниям.
Вскоре после этого был убит повелитель Бретиля, Хандир, чьи земли наводнили орки. Хандир дал бой, но орки одержали верх и оттеснили людей Бретиля в их леса. А осенью того же года, ловя момент, Моргот выпустил на живущих вдоль Нарога великое воинство, что он уже давно и тщательно готовил. Урулоки Глаурунг пришел с равнины Анфауглит к северным долинам Сириона, и учинил там серьезные разрушения. В отбрасываемых Эред Ветрин тенях он осквернил Эйтель Иврин, а оттуда направился к Нарготронду, по пути превратив в выжженную пустыню лежавшую меж Нарогом и Тейглин Талат Дирнен, Защищенную Равнину.
Тогда за врата крепости выступило воинство Нарготронда, и Турин, ехавший впереди, по правую руку от Ородрета, в тот день казался особенно высоким и мрачным; боевой дух нарготорондского воинства был высок, как никогда. Однако армия Моргота оказалась куда многочисленнее, нежели докладывали разведчики; и один лишь Турин в своей гномьей маске был более-менее защищен от пламени Глаурунга. Эльфов оттеснили назад, на равнину Тумхалад, что меж Гинглитом и Нарогом; и здесь они оказались в ловушке. В тот день цвет воинства Нарготронда был уничтожен; сражавшийся на передовой Ородрет был убит, а Гвиндор, сын Гуйлина, смертельно ранен. Однако ему на выручку пришел Турин, и враги разбегались при виде его прочь; он вынес Гвиндора с поля боя и, отнеся в ближайший лесок, положил на траву.
— Вот мы и поменялись местами — услуга за услугу! Однако моя обернулась несчастьем, а твоя напрасна; тело мое изранено и исцелению не подлежит, пришел мой час оставить Средиземье. И хоть ты мне дорог, сын Хурина, я все же проклинаю тот день и час, когда унес тебя от орков. Кабы не твоя удаль и гордыня, жить бы мне еще да любить, а Нарготронд простоял бы немного дольше. А теперь, если я хоть немного дорог тебе, оставь меня! Поспеши в Нарготронд, спаси Финдуилас. Вот что я скажу тебе напоследок: она одна стоит меж тобой и твоим роком. Ежели ты подведешь ее, рок непременно тебя настигнет. Прощай!