Силиконовое сердце
Шрифт:
— Конечно, — подтвердил он, — вы можете остаться у нас.
— У вас оставаться очень опасно, — ответил профессор, осматривая комнату.
— Да не бойся, дед, я тебя не трону! — засмеялся Глеб, почему-то принявший опасения профессора на свой счет.
— Деревянный дом, а дерево — просто губка, кишащая микробами, — пояснил Лев Леонидович. — Если бы вы видели его под микроскопом! Эта его ужасная пористость и натуральные волокна! Просто кошмар! Никакими химикатами не вытравить труху из дерева! — заключил он, и в доме повисла тяжелая пауза.
Каждый переваривал услышанное. Глеб просто не понял, о чем речь,
— И каким же должен быть дом, в котором вы смогли бы жить, профессор? — в зловещей тишине поинтересовался Дмитрий.
— Пластик и металл! Вот те поверхности, которые поддаются тщательной и многократной дезинфекции!
— Мы вам можем предложить только то, что имеем, — вздохнула Ева, — может быть, смиритесь? Все-таки миллионы людей живут в деревянных постройках и при этом неплохо себя чувствуют.
Лев Леонидович ничего не успел ответить или возразить, так как в дверь летнего домика снова деликатно постучали.
— Как в детской сказке про теремок, — прокомментировал Дима и открыл дверь.
На пороге мялся, как провинившийся школьник, Юрий, держа на плече большую дорожную сумку.
— Выгнали из номера? — спросил Дмитрий, протягивая ему руку для рукопожатия.
— Когда я приехал сюда, мне и тогда не давали номер, так как все было занято или забронировано. Мне удалось уговорить администратора. Наивный, я полагал, что больше двух дней здесь не пробуду и что такого срока хватит на уговоры племянницы. Мне предложили забронированный номер, а сейчас туда вселились люди. На всем курорте творится полнейший ажиотаж, мест катастрофически не хватает. Здесь, в ботаническом саду, меня подселили к какой-то семье, которая приняла мое соседство в штыки. Я узнал, что вы разместились в этом домике, и…
— Все понятно! — прервал его Дима. — Входите и располагайтесь как дома, здесь три комнаты, разместимся как-нибудь.
Юрий выглядел очень уставшим и больным. Он сел на диван, неловко опустив сумку на пол между ног, и вдруг зарыдал, закрыв руками лицо. Ева растерялась, она впервые видела, чтобы мужчина плакал, и эта картина ее сильно удручала.
— Юрий, ну что вы? Успокойтесь… все будет хорошо… — присела она к нему, положив руку на его плечо.
— Кристина, — выдохнул он, — бедная моя девочка… Это я навлек на нее беду!! Кроме брата и его дочери, у меня никого нет. Я даже думать не могу, что мою племянницу кто-то чуть не убил, а меня не оказалось рядом… Как я благодарен вам, Дмитрий, за то, что вы оказались поблизости. Да и Татьяна, что скрывать, мне тоже не чужая… — прошептал он.
«Несчастный, — подумала Ева, — одновременно пострадали и племянница, и любовница…»
— Все будет хорошо, — успокаивала его Ева, — Кристина вне опасности.
— Здесь кругом микробы, — сказал, конкретно ни к кому не обращаясь, Лев Леонидович.
— Шашлычку бы поесть! — с глупой улыбочкой подал голос Глеб.
— Что?! — расширенными глазами посмотрел на него Юрий, словно только сейчас заметив парня Кристины.
— Есть хочется… — пояснил тот, поглаживая живот. — Шашлычка бы пожевать. Я здесь неподалеку видел мангал, рядом с небольшим кафе около сада.
— Что?! — подавленное настроение Юрия внезапно сменилось агрессией. —
Юрий метнулся к Глебу и схватил его за горло. Дима, проявив профессиональную сноровку, успел разжать руки нападавшего и оттащить его в сторону до того, как разгневанный бизнесмен придушит Глеба.
— Тяжелая атмосфера способствует развитию аэробной флоры, надо чаще проветривать помещение, — пояснил профессор.
В этот момент в дверь постучали решительно и громко.
— Я больше в этот домок-теремок никого не пущу! — предостерег сестру Дмитрий и открыл дверь.
На пороге, задумчиво ероша волосы, стоял Иван Костов в заляпанном едой пиджаке и мятых брюках. Похоже, что и носки, выглядывавшие из-под коротковатых брюк, были в одной цветовой гамме серого цвета, но разных оттенков.
— Пришел…
— Чтобы пожить с нами? — предположил Дима.
— Пришел, чтобы проверить, как вы тут устроились. Очень хорошо, что вы все вместе собрались. Я только что был в больнице, где находятся обе ваши женщины.
Пять пар глаз вопросительно уставились на Ивана.
— Как они?
— Дали показания… Я в расстроенных чувствах. Ни одна, ни вторая не видели нападавшего. А я так надеялся на их помощь. Кристина рассказывала, что стояла у бассейна и любовалась чистотой подсвеченной воды и красотой белоснежного корпуса рядом в огнях, как на нее кто-то подло напал и начал душить. Потом она потеряла сознание и дальше — провал в памяти… длинный коридор… и лицо ее спасителя Димы. Кристина не может сообщить о своем душителе ничего, даже фоторобот нельзя составить. Татьяна Коршунова рассказывает другую историю. Она пришла погулять на пляж перед сном и услышала, как кто-то позвал ее из кустов. Татьяна подумала, что требуется ее помощь, и приблизилась к тому месту. В это время какой-то человек в черной маске и черной одежде кинулся на нее и вонзил ей в грудь нож. Соответственно, она тоже потеряла сознание и потом увидела вас, Ева. Кстати, что вы делали на пляже в такое время?
Ева вздрогнула от неожиданного вопроса.
— Я? Я, знаете ли, первый раз за всю жизнь на море, и мне оно интересно в любое время суток. Я тоже гуляла по пляжу!
— Вы, кажется, знакомы с Татьяной Коршуновой?
— Мы, почти все здесь присутствующие, знакомы с ней, и что? Я по знакомству ударила ее ножом, а потом позвала на помощь, осознав, что погорячилась? — вспылила Ева.
— Я этого не говорил…
— Вы так подумали!
— Все-таки вы — невозможная женщина! — вздохнул полицейский. — Я, например, не верю показаниям Татьяны.
— Почему? — спросила Ева, сама про себя отметив, что подруга — молодец, не призналась, что собиралась на свидание с ее братом. Правильно, зачем втягивать лишних, невиновных людей.
— Что делать женщине одной на пляже? Я думаю, что она шла на свидание к мужчине, а не признается в этом, потому что является замужней женщиной.
Тут Иван Костов запнулся и посмотрел на скрючившегося в кресле профессора, который молча глядел в одну точку и никак не реагировал на его слова.
— Это, конечно, всего лишь мое предположение, — попытался он исправить ситуацию, — факт свидания не доказан.