Silentium
Шрифт:
– Я слышал от Стюарта, что она пыталась и твою маму перетянуть на «их сторону», - шепотом сообщал Хантер, когда приходил навестить Криспин после больницы. – Зачем такие люди нужны миру, они же даже потомства не могут создать.
Хантер не единственный, кто навещал Крис. Была еще одна девочка, с которой она общалась. Ее звали Белла Харрис. Она была англичанкой и переехала в Балтимор вместе с отцом, который здесь получил работу архитектора. Белла была молчалива от природы и Криспин очень удивляло, что светловолосая девушка не любит разговаривать. Хотя теперь, Криспин в молчании понимала
Белла заходила к Криспин пару раз в неделю. Иногда не приходила целый месяц. Она никак не объясняла это. Просто говорила что у нее были дела. Но когда она приходила, то всегда приносила интересные темы для бесед. Правда развивать эти темы приходилось ей одной, а Криспин слушала мысли восемнадцатилетней девушки и понимала, что они обе очень похожи. Белла призналась однажды, что она никогда и ни с кем не говорит так много, как с Крис. Белла выглядела младше своих лет и наивнее. Ее мысли который довелось слушать Криспин сходились на том, что мир вот-вот должен поменяться, ведь уже самое время для перемен. Из-за всех этих детских размышлений, Крис вспоминала рассказы, которые ей читала мама в детстве, о том, что каждый может изменить мир. Если захочет.
Однажды Беллы не было около трех месяцев, а потом Криспин узнала, что их с отцом сбила машина. Отец всего лишь сломал ногу, а Белла впала в кому. И уже больше двух месяцев она пребывает где-то между жизнью и смертью.
– Сестра Грин сказала, что она может никогда не проснуться, - сообщил Хантер. – Знаешь, когда-то так было с моим старшим братом. Он попал под машину и так же лежал в коме, а потом нам сообщили, что он умер. Его мозг просто отказался работать. Я очень скучаю по нему. Он был старше и показывал мне всякие интересные штуки, вроде того, как летают самолеты, из чего делаются барабаны и многое другое. Мама сказала, что организм Харри просто не выдержал перегрузок и вышел из строя.
Криспин уставилась на Хантера, который все еще с хмурым видом вспоминал о брате. Харри. Именно это имя звучало в ее голове, когда она смотрела калейдоскоп картинок, а потом потеряла сознание.
– Вот вы где, - обрадованно воскликнула тетя Эмма. – А я зефир привезла! Ай-да чай пить!
Тетя Эмма в последнее время приезжала редко. Ссылалась на занятость, но чувствовалось что у них с мамой Криспин были натянутые отношения. Сложно приезжать в гости к сестре, если та ей не рада.
– Миссис Кертис, я думаю, что Криспин хотела бы навестить Беллу Харрис, - практически озвучил желание Крис Хантер. – Это та девушка, что попала в аварию на нашей улице.
Тетя Эмма скользнула озадаченным взглядом по лицу Криспин и кивнула.
– Ну, конечно же! Что за вопрос, обязательно навестим Беллу. А пока, помогите мне помыть посуду.
Палата, где лежала Белла была голубого цвета. Криспин вспомнила, что там, где лежала она, стены были выкрашены в белый. Видимо это сделано чтобы как-то различать палаты с особо тяжелыми и не очень. И хотя Хантер, который напросился пойти с ними, возразил этой теории, Криспин подумала,
– Побудь я ней, а мы с кафе за пончиками сходим, - сказала тетя Эмма и они с Хантером ушли, оставляя Криспин с Беллой.
Сложно было поверить, что перед ней лежит человек. Столько трубок Криспин не видела давно. НЕ смотря на свой девятнадцатилетний сознательный возраст, она не чувствовала в себе смелости воспринимать мир по взрослому и всегда страшилась того, что с ней может произойти что-то что с Харрис. Незавидная участь не просто молчать, а по сути быть мертвой, с поправкой на то, что ты не мертв, а просто твое сознание в глубокой безсознанке. У Крис сложилось впечатление, что она словно смотрит из прошлого в будущее, как тогда в этом калейдоскопе. Она видела все со стороны, не участвуя. И сейчас у нее было тоже самое.
Присев возле кровати, она бегло осмотрела девушку. Сейчас лицо Беллы было уже не так уж молодо. Словно за какие-то два с половиной месяца она постарела. Хотя возможно все же действие лекарств. Они иссушают организм, хоть и помогают.
Веки Беллы подрагивали так, будто она просто спала. Но создавалось жуткое впечатление, что перед Криспин живой мертвец. На мгновение, Криспин показалось, что она стояла над телом своей сестры Лейси и рассматривала раны на ее груди. Их было много и все рваные.
Она едва не подпрыгнула на стуле, когда холодные пальцы сжали ее запястье и Белла не приходя в сознание сказала:
– Скажи им! Скажи!
На приборах стали скакать какие-то цифры, а тело Беллы затряслось. Она выпустила из своей руки запястье Криспин и тот час в палату вбежали врачи, поэтому Криспин вывели в коридор.
Пульс пришел в норму через несколько минут. Страх, царствовавший в голове стих и Криспин мерно размышляла о чем таком ее просила сказать Белла. А может это была не она?!
– Что случилось? Почему там врачи? – перепугались Хантер с Эммой, когда пришли на этаж с пончиками и кофе.
Криспин был не до того, чтобы разбираться почему это случилось. Она четко воспроизвела в памяти голос. И он принадлежал не Белле Харрис. Он принадлежал ее сестре – Лейси Кертис. Мертвой сестре!
========== Глава 5. Цена тайны. ==========
Страх способен на некоторое время парализовать все системы жизнеобеспечения в организме. Но по прошествии нескольких часов, ты понимаешь, что только стал лучше мыслить и все само собой укладывается на полочки в самом идеальном порядке.
Криспин не верила в мистику, но верила в логику. Сейчас как никогда хотелось закричать, что бы все стало на свои места, но Криспин молча смотрела через стекло, как врачи пытались вернуть с тобой света Беллу Харрис. Удивительное дело, но она не чувствовала как ее за плечо трясла тетя Эмма и Хантер что-то дико кричал в ухо. Время замедлило свой бег, концентрируясь больше на смерти, чем на жизни. Криспин отчетливо видела перед собой лицо сестры. Лейси улыбалась ей и просила «все рассказать». Криспин понятия не имела на тот момент, что именно она должна рассказать и кому, но улыбающееся лицо Лейси, от которого нельзя было оторвать глаз, светилось в золотом ореоле света и казалось каким-то реальным, живым, обычным.