Silentium
Шрифт:
День второй.
В общем и целом, этот день не был интересным (гораздо ярче был вечер), ничего особенного, просто обычный лагерный распорядок, адской частью которого был подъем в восемь утра. Не знаю, почему за десять лет учебы в школе мой организм не привык вставать рано утром. На зарядке (которая проходила на пирсе за воротами лагеря) мне прилетело веслом по заднице! Как это было больно! Молилась Боженьке, чтоб не остался синяк. Я вскрикнула от неожиданности и потом убежала с зарядки. Твою ж мать, эти парни вообще растут или просто останавливаются в умственном и эмоциональном развитии на десятом году жизни? Не стоит даже думать над этим вопросом. Когда об их игрищах узнал вожатый младшего отряда Эдди, как значилось на его бейджике, (понятное дело, на самом деле он, скорее всего, Эдуард), он взял второе весло от старой лодки на пирсе, и задницы тех придурков тоже пострадали, прошу заметить, гораздо сильнее, чем моя. Я наблюдала за этим зрелищем из окна своей палаты. Казалось, я где-то уже видела этого вожатого, но не могла вспомнить где. Кто-то окликнул его и он повернулся в сторону моего корпуса, и только тогда смогла разглядеть
Эдди улыбнулся, а я, покраснев как соленая помидорка, быстро села на корточки под подоконником. У меня началась тахикардия, по-русски, сердце бешено забилось в груди. Что на меня нашло тогда? Конечно, моя дорогая подруга, уже романтизировала этот симптом возможной сердечной недостаточности и сказала, что я влюбилась. Ох, не нужно мне такого счастья. Но, увы, мы над этим не властны…
Что касается вечера, то Вика полностью взяла мой внешний облик под свой контроль, а я ей беззаветно доверилась. Было весело, когда она пыталась снять с меня одну из любимых черных футболок, грозясь ее выкинуть, а я бегала по комнате и била ее полотенцем по заднице, в результате, чуть ли не была задушена этим полотенцем. Но мы с Викой нашли компромисс. Эта футболка была переделана в платье, в котором мне следовало появиться на дискотеке. Вика безжалостно оторвала рукава и дала мне широкий пояс, стянувший мою талию. Затем она что-то делала с моими волосами, два часа, во время которых шло мероприятие, рукодельничала над мэйкапом, но даже я признаю, что это того стоило. Она сделала "из говна конфетку". Сама волшебница решила не появляться на дискотеке, чтобы не создавать конкуренцию, по ее словам. "Ну с богом", сказала она и закрыла за мной дверь комнаты. На улице уже стемнело к тому времени. Я слышала клубную музыку с центральной площади и медленно продвигалась ей навстречу, оглядываясь иногда на окна своей палаты. Вика сначала смотрела за мной, послала мне воздушный поцелуй и зачем-то закрыла жалюзи. Я подумала, чтобы я не оглядывалась больше, но на самом деле причина была далеко не во мне. Я, наконец, добралась до центральной площади. Пробираясь сквозь толпу, я пыталась найти хоть одно знакомое лицо. Где-то вдалеке, я увидела одну Алину, но я так и не отыскала ее. Музыка била по голове битами, но не могла же я вернуться в палату так скоро, если на подготовку ушло больше времени. Каждый отряд был в своем кругу. Я нашла отряд Эдди, но с ними была другая вожатая. Пришлось незаметно присоединиться к своему отряду и делать вид, что мне весело. После пары нормальных песен, под которые можно было танцевать, конечно же, не обошлось без медляков. И тогда я осознала силу мэйкапа. Меня приглашали три парня, но я поспешила сесть на скамейку. Зачем разочаровывать мальчиков в себе, если я никогда не отличалась особой пластичностью. Пришлось делать вид, что у меня болит нога, иногда потирая ее, чтобы никто не думал, что я струсила. Я спокойно сидела, притопывая якобы больной ногой под ритм заунывной песни и вздрогнула от неожиданности, когда ко мне на плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Я оглянулась, собираясь возмутиться, но вместо этого расплылась в улыбке, потому что там стоял Эдди. Его русые волосы были растрепаны, а клетчатая рубашка застегнута наполовину, как будто он только что проснулся, но черт, какой же он красивый. Он предложил мне уйти с дискотеки и прогуляться по периметру лагеря. Мы гуляли часа два, мило беседовали о музыке, вкусах в одежде, татуировках. В общем, обо всем. Дискотека уже закончилась и по радиорубке объявили отбой. Эдди проводил меня до корпуса, мы попрощались, он подошел слишком близко, я смогла даже увидеть родинку у него на груди. Я хотела отойти на шаг, почувствовав, что щеки наливаются краской, но он держал меня за руку. Эдди наклонил голову, чтобы поцеловать меня, но я сделала вид, что этого не заметила, обняла его и быстро убежала в комнату. Какая же я дура, я так застеснялась. Надеюсь, он не увидел, как краснело мое лицо. Вика уже спала в своей кровати, когда я зашла, и я не стала её будить. О, мое сердце снова неугомонно колотилось. И мне нравилось это чувство, я не хотела, чтобы оно уходило и пожалела об этом скоро…
День третий.
Как только пропели петухи, а точнее вожатые, Вика подскочила и сразу начала пытать меня. Расскажи то, расскажи это. Ну что ж, мне пришлось. Конечно все диалоги пересказанные почти дословно не были лишены моего фирменного оттенка сарказма. Рассказывая про конец нашей встречи, я снова покраснела. Вика расхохоталась и бросила в меня подушку. Завязалась мини битва, продолжавшаяся до тех пор, пока нас не выгнали из комнаты на общую зарядку. Я искала глазами Эдди, старалась держаться ближе к его младшему отряду, но, увы, не было его на зарядке, на завтраке, на обеде. Как идиотка весь день в платье ходила, которое все время хотелось натянуть ниже, а вот от косметики отказалась. Вика тратила на эти скляночки и коробочки дофига и больше. Билет на Slipknot столько не стоит, сколько ее косметика на месяц.
Двенадцатилетняя девочка внутри меня начала придумывать страшные истории о том, как кто-то затащил Эдди в кусты около корпуса и убил или его похитили и ждут выкупа, или инопланетяне ставят над ним опыты. К вечернему мероприятию мое настроение совершенно испортилось и я переоделась в любимые джинсы с цепями и сменила Викины балетки на черные кеды. На центральную площадь мы шли позже всего отряда, потому что Вика и быстро собраться несовместимые вещи. И вуаля! Закон подлости во всей красе. Эдди подкрался ко мне сзади, когда мы подходили к центральной площади и легко поцеловал в шею. Он пробежал мимо так, как будто ничего не произошло, даже не оглянувшись. Я застряла на месте, мурашки побежали по телу.
День четвертый.
Вика пришла за час до подъема и пыталась меня не разбудить, но у нее плохо получилось. Я хотела наорать на нее как мать, когда дочь не ночует дома, но она зажала мне рот рукой и сказала, что это все оправданно. Я успокоилась, но не снимала укоризненно-злого взгляда. Итак, где она была ночью? С красавчиком, имя которого начиналось с Р. Я его не запомнила. Она мне в красках описала все ее затянувшееся путешествие на дискотеку. Она общалась с мистером Р еще до лагеря, но не виделась с ним, так как у нее был парень. И здесь наконец встретила его случайно. На дискотеке он опустил руку ей на задницу, но она подняла ее до талии. Затем Вика, мистер Р и его друг пошли к ним в корпус. Они обещали кое-что веселое. Оказалось, это две веселые бутылки текилы. Они выпили одну бутылку втроем, после чего друг мистера Р заснул в туалете. А потом у Вики и мистера Р промелькнула искра и они начали целоваться. Этим все не ограничилось. Мистер Р вытащил друга из туалета и бросил на кровать. 4 раза (четыре с половиной, если считать тот момент, когда посреди акта Р просто заснул) за ночь они с Викой трахались в туалете, так как там была хоть какая-то звукоизоляция. По ее словам, это было просто охренительно и экстремально, потому что в любой момент могли зайти вожатые или сосед мистера Р. Я привыкла к этим ее откровениям, но никогда не понимала и старалась не осуждать ее. Что ж, это был ее выбор или выбор текилы. Уже неважно. Иногда после подробностей очередного рассказа я чувствовала себя монашкой рядом с ней. Действительность, наверное, была близка к этому. Вика легла спать и пропустила поход в лес. Недавно там прошел дождь и местами мы просто месили грязь всем отрядом. Точнее, нас было 3 отряда: по одному из каждой возрастной группы. И Эдди был во главе младшего. Нас заставляли повторять кричалки, но повторял только младший отряд, шедший впереди и часть среднего. До нас доходили несвязные детские вопли. Но голос Эдди я выделяла отлично. У меня мурашки бежали по коже и хотелось повторить его слова, на смысл которых я не обращала внимания. Я плелась в конце этого стада и по детским радостным восклицаниям поняла, что мы добрались до нужного места. Это была огромная поляна, окруженная соснами, за которые нельзя было уходить, и каким-то одиноко стоящим деревом. Наверное любого перфекциониста раздражало бы то, что оно накренено влево и ветви направлены туда же. Вожатые расстилали на траве какие-то коврики, сидя на которых, предполагалось, мы будем всем отрядом петь известные песни под гитару. Я села на край коврика и искала глазами Эдди. Мне тогда только и хотелось, что на него смотреть. Я не сразу нашла его среди носящихся малышей. Он играл с ними в догонялки. Как это мииилоо. Мне наскучило сидеть и слушать всякие мутные песни, которые с открытыми ртами слушали малолетки, и я, тихо отделившись от компании, ушла за сосны, окружающие поляну. Я шла по опавшим иголкам и они хрустели почти так же, как сухие листья осенью. Я неплохо ориентировалась на местности и надеялась, что не заблужусь в трех соснах. Спустя полчаса я впервые остановилась, чтобы посмотреть на сероватое небо и не успела подумать, что дожди еще не кончились, как сильным рывком меня толкнули спиной к широкому дереву и… О да, мой первый поцелуй. Это было настолько неожиданно, что на секунду я даже испугалась, но узнав Эдди расслабилась и чуть подалась к нему, проведя пальцами по его груди. Он гладил меня по щеке, убирая иногда выбившиеся из косы пряди за ухо, а второй рукой держал за талию. Занятием на следующие 3 дня было размышление о том, где он научился так целоваться и бесшумно подкрадываться. Я бы целовала его до онемения губ. Он отрываясь от меня прошептал: "Какая же ты красивая". В любой другой момент эта фраза заставила бы меня рассмеяться, но я была слишком занята тогда, чтобы думать об этом. Он посмотрел на меня блестящими глазами и, взяв меня за руку, предложил вернуться к отрядам. Наши пальцы сцепились в замок, и тогда это казалось своеобразным символом. Чертовы красавчики, что они делают с женским мозгом. Жалуются потом на отсутствие у нас логики, не подозревая, что сами ее разрушают. На тот момент я не могла произнести ни слова и я не ушла в себя, я ушла в него. Я думала, о его любимых фильмах, музыке, цветах, но вопросы о них не задавала, не желая разрушать молчаливое спокойствие и романтическую идиллию. Только вечером этого же дня, когда вернулась с похода до меня дошло, что я действительно влюбилась. Прежде чем это понять, я пересказала все Вике, она посмеялась, ждав явно большего после поцелуя в густом сосновом лесу. Как бы я не пыталась отогнать мысли об Эдди, получалось, что я больше о нем вспоминала.
Конец ознакомительного фрагмента.