Silence
Шрифт:
Уложив меня на живот, он вновь вошел в меня весь без остатка и, не обращая внимания на мои вскрики, следующую минуту не уступал мне ни сантиметра. Продолжая вдавливать меня в подушку, он не шевелился, но и не позволял мне вытолкнуть из себя хотя бы чуть-чуть – он просто замер и, убрав волосы с моих плеч, и положив свою тяжелую руку на переход моей шеи, заботливым и одновременно не терпящим противоречия тоном потребовал от меня того же: “Замри”. И я замерла, как он того и хотел, вместе с ним, но всё равно ничего не могла поделать со своими судорожно дрожащими бёдрами. Подождав еще полминуты он начал незначительное движение, и я снова застонала от его чрезмерно большого размера, и тогда он снова остановился, решив дать мне еще немного
С каждой секундой он всё настойчивее двигался во мне, и я снова начала постанывать от блаженного полукайфа, полуболи. Помассировав меня пару минут, он вдруг резко отстранился и вышел из меня. В следующую секунду притянув меня к себе за бёдра, он призвал меня встать на четвереньки. “Тебе просто нужна пара сильных толчков”, – заботливо провел ладонью по моей правой ягодице он. – “Так ты привыкнешь быстрее”.
Он оказался прав. За серией мощных толчков последовало блаженство. Когда он перевернул меня на спину, я уже извивалась в оргазмическом спазме. Последовавшие за этим сорок минут выпали из моей жизни, превратившись в один громадный и ослепляющий фейерверк. Так я узнала, что, оказывается, до сих пор еще никто и никогда не доводил меня до настоящего оргазма. Казалось, весь наш секс был для меня одним-сплошным-бесконечным оргазмом. В конце я даже пожалела, что не смогла почувствовать, как он кончает в меня. Безумие какое-то… Неописуемое безумие и чистый кайф.
Глава 37.
Дакота Галлахер.
Я замечала на себе странные взгляды прохожих еще до того, как добралась до школьной парковки. На меня откровенно пялились незнакомые и едва знакомые мне люди, однако никто из них не решался со мной заговорить, словно я была прокаженной. Пока я дошла до школы я раз десять осмотрела свою одежду, опасаясь того, что где-то сильно испачкалась и мне придется вместо школы отправиться домой, чтобы переодеться, а дома непременно будет эта белобрысая Глэдис, мнущая наш диван своей костлявой задницей. Пересекая школьную парковку я с головой ушла в мысль о том, что если отец когда-нибудь достаточно протрезвеет, чтобы порвать с этой женщиной, я непременно выброшу этот доисторический диван вместе с пропахшими её потом и куревом подушками.
Я так глубоко погрузилась в сюрреалистичную картинку, на которой выбрасываю из дома мягкую мебель вслед за Глэдис, что не заметила приближение Тео Монагана. Он буквально налетел на меня, что ввело меня в мгновенный ступор. Прежде младший брат Эйприл Монаган не то что не изъявлял желания со мной заговорить первым – вообще ко мне не приближался, а здесь вдруг едва не сбил меня с ног, при этом явно целясь именно в меня. Широко распахнув глаза, я поспешно вынула единственный работающий наушник из уха.
– Ты жива! – вдруг выпалил он.
– Что? – еще больше распахнула глаза я.
В следующий момент из-за спины Тео вырос Зак Оуэн-Грин. Без единого слова этот парень, с которым мы общались только во время игры в волейбол или иногда в очереди в столовой, набросился на меня всем своим телом, сгреб в охапку и зачем-то прижал к своей груди. От шока у меня чуть ноги не подкосились, как вдруг он прошептал мне на ухо:
– Все думали, что ты погибла…
– Что?.. – почему-то тоже перешла на шепот я. – Почему?.. Что произошло?..
– На вечеринке в моём доме произошел несчастный случай, – он медленно отстранился от меня, словно вовсе не хотел этого делать.
– Кто-то погиб? – я уже чувствовала, как всё
– Зери Гвала, Эйприл Монаган, Челси Динклэйдж и… – Зак запнулся. – Пэрис тоже…
– Что? – мои глаза чуть из орбит не вылетели. – Зак, Пэрис? – я схватила его за локоть, в его глазах плескались слезы, которые он изо всех сил пытался сдержать. Вокруг нас уже собралась толпа зевак.
– Все думали, что ты была за рулем машины.
– Какой еще машины?.. – не отпуская локтя Зака, я перевела взгляд на младшего брата Эйприл. Он еще никогда не казался мне таким высоким, я еще никогда не чувствовала себя такой мелкой, а Зак еще никогда не был ко мне так близок.
Спустя полчаса меня вызвали в кабинет директора школы, где у меня состоялся разговор с шерифом Маунтин Сайлэнс и агентом ФБР. Еще через два часа я с отцом и Итаном вывозили на загородную свалку наш затертый до дыр диван вместе с его пропахшими табаком подушками.
Насколько я была рада тому, что отец порвал с Глэдис, настолько не знала, как реагировать на то, что на его горизонте так быстро нарисовалась новая подружка. Причем не по себе мне было не столько от личности предполагаемой новой мачехи, а от того, что отец решил обсудить это со мной. Последние пять лет мы вообще почти не общались и уж точно ничего серьезнее повесившейся в холодильнике мыши не обсуждали. А здесь вдруг такое – серьезный разговор, да еще и по душам, по-настоящему…
– У нее на кухне занавески, полотенца, салфетки и даже чашки аквамаринового цвета, представляешь? – криво ухмыльнулся он, сидя на одной ступеньке со мной, на крыльце заднего выхода из нашего дома. – Когда ты пропала, мы с Итаном ночевали у нее, она была так подавлена тем, что Ками не приходила в себя… – каким же он был трезвым! Он вымыл и вычистил всё в доме, даже себя. Сидел теперь рядом со мной с вымытой головой, побритый, в чистой рубашке. Дикость какая-то. Такая приятная, что даже жутко. – Я пришел к ней в больницу с дурацким пакетом дурацких апельсинов. Не знаю, почему… – он встряхнул плечами. – Наверное, мне просто больше некуда было идти… Еще надеялся: вдруг Камелия очнулась и скажет что-нибудь про тебя? – я отвела взгляд в сторону. С какой стати Камелии Фрост что-то знать обо мне? Миленькая тихоня, вечно таскающаяся с книжками, протерла порог местной библиотеки, пока я сначала училась курить за школой, а потом бросала это дело за той же школой. Я тоже люблю читать, но если за последние пять лет я прочла от силы полсотни художественных книг, тогда Камелия Фрост, я убеждена, прочла не меньше двух сотен. Мы с ней из разных миров: она из “благородного чистого” – я из “благородного хулиганского”. Да, оказалось, что и “благородный хулиганский” мир существует. Вот Зери Гвала была из хулиганского, но далеко не благородного мира. Фракции в старшей школе Маунтин Сайлэнс сформированы очень чётко, и их гораздо больше, чем может себе представить местный шериф или приезжий агент ФБР.
– Я стал заходить к ней в “Гарцующего оленя”, чтобы помочь, – продолжал невозмутимо делиться со мной отец. – Ну там, знаешь, полки в подсобке поправить или лампочки где вкрутить. Просто так, не за деньги… А потом вдруг понял, что веду себя так потому, что просто хочу знать, что с ней всё в порядке и она нормально справляется с этим ужасом, случившемся с её дочерью. В общем, наверное поэтому я сжал зубы, но принял её предложение стать разнорабочим при её кафетерии. Ты ведь знаешь, я гордый. – “Да уж, знаю” – мгновенно пронеслось у меня в голове. – Работать на женщину, да еще и на ту, о которой ты вдруг захотел позаботиться, для меня это как-то… По гордыне моей бьет, что ли… Но на сей раз я оставил при себе свою гордость. – “А вот это что-то новенькое”. – Просто это лучший предлог, чтобы видеться с ней чаще. Буду таскать ящики с пивом, чтобы ей не надрываться, разгружать поставки из Дэф Плэйс, поддерживать электрику.