Сила ведьм
Шрифт:
Церковь так и не согласилась с древней верой в то, что земля — священна, и на ней обитают боги и божественные духи. Она не могла примириться с духовностью, в которой было место человеческому телу, не говоря уже о теле животного. В то время, как христиане били себя в грудь, обвиняя самих себя в плотских грехах и сокрушаясь над тяжкой повинностью жить в «юдоли печали», поклонники Богини пели, плясали, праздновали и следовали завету Богини: «все акты любви и удовольствия — вот мои ритуалы». Протестанты отрицали всякое земное веселье, типа пения, танцев и всевозможного баловства, еще в большей степени, чем католики, и приписывали его козням дьявола. Древняя Религия считала их священными.
Во время Эпохи Костров как христианская церковь, так и светские власти христианских стран, систематически искореняли древние празднества. Все приходские священники получили директиву церковных властей к любому языческому празднику подгадать христианское празднество.
Власти также сурово порицали баловство в эти святые дни, в особенности ритуалы, сопровождавшиеся половыми актами. Во многих дохристианских цивилизациях половой акт считался образом творения. Церковь, боявшаяся и женщин, и секса, не могла согласиться с мыслью, что женская сексуальность может быть священной. Духовность, включавшая в себя «акты удовольствия», потому что они были угодны Богине, была серьезной угрозой для давших обет безбрачия священников и монахов, которые пытались подавить свои любые сладострастные мысли.
Доминиканский ученый Мэттью Фоке заметил, что миф об «изгнании из рая» породил теологию, которая «не могла согласиться со святостью сексуальности». В своем труде «Первопричастие» — воззвание к более мистическому, более земному, более женственному христианству, он пишет: «Не секрет, что среди святых патриархального периода христианства, предложенных нам в качестве примеров для подражания, очень редко встречаются люди светские». Идеалом католической церкви всегда был обет безбрачия, а активная внебрачная половая жизнь всегда сурово порицалась. Сексуальным партнером женщины мог быть только ее муж. Таким образом, женская сексуальность была заключена в жесткие рамки патриархального брака, где она полностью контролировалась мужчиной. Даже в браке секс был сомнительным делом. Это по-прежнему была «плоть», которую христианская теология считала источником слабости. Давший обет безбрачия клир и отказавшиеся от половой жизни монахини являлись красноречивым доказательством устремлений церкви. (Каковым является и недавно вновь подтвержденное Ватиканом правило, что женщина не может быть священником только потому, что она не обладает! телом мужчины»).
Некоторые христианские мыслители давно подозревали, что секс был первоначальным грехом, и что поедание яблока с древа познания является всего лишь метафорой, позволяющей избежать «этой» темы в священной книге. Постоянно пропагандировался постулат, что Ева-искусительница на самом деле была Евой-совратительницей, а каждая женщина — это Ева. Этот аргумент приводился во время Эпохи Костров, он приводится и в наши дни тогда, когда нужно бросить тень на намерения женщины.
Итак, абсолютно ясно, что церковь не могла проявить терпимость в отношении древних религий дохристианских цивилизаций. Но вот что интересно: почему, после сотен лет «мирного существования» между христианскими общинами и общинами «староверов», в конце пятнадцатого века вдруг началась такая кровожадная «охота за ведьмами», которая продолжалась в течение двух столетий? Бездеятельность церкви времен раннего средневековья объясняется отсутствием подконтрольной ей политической организации, которая могла бы осуществить широкомасштабную травлю ведьм. В период раннего средневековья позиции церкви в обществе были еще не так прочны. Влияние ее было еще не так велико. Стало быть, ей нужно было проявлять терпимость. Но к концу средневековья положение изменилось. Церковь стала крупнейшей политической и экономической силой в Европе. Инквизиция была могущественной организацией. В результате крестовых походов завязались военные и экономические связи между местными епископами и местной знатью (а некоторые местные епископы сами были местной богатой знатью). Так сформировалась система, которую можно было использовать с целью широкомасштабного покорения инакомыслия.
«В чьих интересах велась «охота за ведьмами»?», — спрашивает в своей глубокой книге «Мечты во мраке» писательница Стархок. Если поставить вопрос таким образом, то следует обратить внимание не только на христианские Церкви, но и на другие группировки, которые были заинтересованы в истреблении ведьм. Так кто же были эти другие, которые тоже поддерживали преследования и принимали в них участие?
Прежде всего, к ним принадлежали люди с коммерческой жилкой, количество которых значительно увеличилось к концу средневековья. Эти люди начали рассматривать землю, как товар, который можно покупать и продавать. Традиционное отношение к земле, которая для наших предков была священным объектом поклонения, заключалось в том, что земля не принадлежала никому — даже землевладельцы не были ее хозяевами в том смысле, что они не могли продавать землю тогда, когда им это захочется. Земля принадлежала общине; даже у крестьян были определенные права: право собирать в лесу хворост, право выпасать свой скот
Процесс «огораживания», который начался в середине средневековья и продлился вплоть до девятнадцатого века, разрушил традиционный уклад крестьянской жизни. «Огородив» общинные земли и установив на них свои законы, землевладельцы лишили крестьян их вековых прав. Феодальная концепция земли как единого организма, в котором есть место для всех элементов общества, постепенно была вытеснена рыночной экономикой. В ходе этого процесса обезлюдели целые деревни. Тысячи крестьянских семей были вынуждены перемещаться на неосвоенные земли или в растущие города, где они за зарплату работали на новых фабриках. Языческая жизнь деревни была разрушена, соседи стали бояться соседей, и, как это часто случается в смутные времена, потребовались «козлы отпущения». Церкви и богатым дельцам не составило труда использовать эту ситуацию к своей выгоде, организовав в различных местностях «охоту за ведьмами», направленную против конкретных личностей, не отрекавшихся от старой веры и боровшихся за образ жизни, основанный на единстве сельскохозяйственных угодий и священности земли.
Помимо богатых дельцов и землевладельцев, стремившихся получить от земли побольше выгоды, в преследовании ведьм и тех целителей, которые практиковали методы лечения, отличные от тех, что преподавались в университетах того времени, были заинтересованы и представители тогдашней медицины.
Усилия создать профессиональную медицинскую среду подразумевали доступ в эту среду только тем, кто закончил официальные учебные заведения. Естественно, что такие люди могли сами устанавливать размеры своих гонораров и отлучать от этой профессии любого, кого они считали непригодным к ней. А потому нет ничего удивительного в том, что они принялись утверждать, будто женщины не способны быть целителями. В «Молоте Ведьм» было сказано: «Если женщина, не имеющая образования, осмеливается заниматься врачеванием, она — ведьма и должна умереть».
Ведьмы, конечно, учились своему ремеслу, но не в университетах. Они учились у природы, перенимали опыт старших женщин общины, сами экспериментировали с цветами и травами. Лечили-то ведьмы хорошо и как раз это приводило в ярость медиков и церковь. В 1322 г. одна женщина была арестована за врачевание и была допрошена на медицинском факультете Парижского университета. Хотя в заключении было сказано, что она «владела искусством хирургии и приготовления лекарств в гораздо большей степени, чем лучшие парижские доктора», это не побудило медиков-мужчин относиться к женщинам-целительницам с уважением.
Многие, из применявшихся ведьмами методов лечения, были безболезненными и гораздо более эффективными, чем кровопускание, питание и очистка кишечника, которые вплоть до двадцатого века были основными орудиями медиков. А для многих людей заговоры и амулеты ведьм были единственными лекарствами, которые они могли себе позволить. Невежественные медики также выбрали ведьм на роль «козлов отпущения». Если доктор был не в состоянии кого-нибудь вылечить, то он всегда мог свалить вину на ведьм. Если прописанное доктором лекарство давало великолепные результаты, то хвала возносилась Богу или какому-нибудь святому. Если тот же эффект давало применение лекарства, изготовленного ведьмой, то это объявлялось делом рук дьявола.
Ведьмовское искусство врачевания раздражало и идеологов церкви. Избавлять человека от страданий — это было так не по-христиански. Во искупление совершенного Адамом и Евой греха, люди должны были страдать, в особенности, в момент родов, ибо ветхозаветный Бог проклял женщину и сказал, что она будет рожать детей в страданиях и муках. Кремер и Шпренгер заявили, что «никто не может причинить католической вере больше вреда, чем повивальные бабки». Они имели в виду как-то, что безболезненные роды были вызовом проклятию, наложенному на женщин патриархальным Богом, так и то, что ведьмы новорожденных не крестили. Ведьмы применяли обезболивающие и противовоспалительные средства, средства для улучшения пищеварения, контрацептивы и многие другие натуральные лекарства, которые сегодня являются основой многих фармакологических препаратов. Их умение облегчить роды и быстро вернуть женщине форму превратило их в лучших акушерок. Нет ничего удивительного в том, что медики развернули кампанию, целью которой было объявить повивальных бабок вне закона.