Сила Трех
Шрифт:
— Мы только попрощались. — Собственный голос показался Хардингу вялым и безжизненным, он шел откуда-то со стороны, как будто не принадлежал ему. — Я уезжаю в командировку и какое-то время не смогу посещать его. Мне нужно идти. — Хардинг с трудом поднялся. У него разламывались виски.
Ивен снова пристально посмотрел на него:
— Еще увидимся.
— Да, конечно.
Ремингтон опустил голову и послушно пошел к себе в палату. В его душе расцвела Черная радость, напоминавшая зловонный цветок.
Хардинг плыл на остров Трех Сестер и тщетно пытался вспомнить подробности своего визита к Ремингтону. Это выводило его из себя. Признак был скверный. Память на подробности — хлеб репортера. Но события, происшедшие всего восемь часов назад, затянуло плотной пеленой тумана.
Он не помнил, о чем они говорили. Помнил только внезапный приступ острой головной боли. Хардингу было так плохо, что пришлось лечь на переднем сиденье машины и дождаться, когда пройдут озноб, боль и тошнота. Только после этого он сумел сесть за руль.
Даже сейчас от воспоминаний по его спине бежали мурашки. Болезненное состояние Хардинга усугублялось сильной зыбью и ледяным дождем. Он сидел в машине и глотал таблетки от морской болезни, не запивая их водой.
Хардинг боялся, что ему придется вылезать на дождь и травить через борт.
Прогоняя от себя эту картину, он снова лег на сиденье и попытался дышать медленно и ровно. Он начал считать минуты, думая, скоро ли эта проклятая галоша доберется до твердой земли.
И, должно быть, уснул.
Ему снились змеи, ползающие под его кожей. Их прикосновения были холодными как лед.
Снилась женщина с голубыми глазами и длинными золотыми волосами, которая кричала от боли и умоляла о пощаде, а он раз за разом опускал трость, стремясь добить ее.
«Теперь она замолчит. Замолчит. Сатанинское отродье!»
Снилась голубая молния, сорвавшаяся с неба как стрела и поразившая его в сердце.
Ему снились ужас, месть и ненависть.
Снилась красивая женщина в белом платье, которая плакала, свернувшись в клубок на мраморном полу.
Снилась темная роща и он сам, держащий нож у гладкого белого горла. А когда нож вонзился в это горло и его забрызгало кровью, мир взорвался. Небо раскололось, море широко разинуло пасть, чтобы поглотить всех, кто противостоял ему…
Хардинг проснулся от собственных сдавленных криков. Он ожесточенно бил себя ладонью по телу, словно пытался убить того, кто ползал под его кожей. На мгновение он с ужасом взглянул в зеркало заднего вида.
На него в упор смотрели чужие глаза, прозрачные, как вода.
И тут паром издал низкий гудок, извещая о прибытии на остров Трех Сестер. Хардинг достал носовой платок, вытер мокрое от пота лицо, снова посмотрел в зеркало и увидел свои глаза. Воспаленные, испуганные, но свои.
Всего
Слегка приободрившись, он застегнул ремень безопасности, завел двигатель и по сходням съехал на пристань острова Трех Сестер.
Гроза сменилась бурей. На второй день Мак оторвался от работы и осмотрелся по сторонам. Он получил заказанные книги и запасные части. На маленьком кухонном столе были разложены детали прибора. На стойке стоял разобранный монитор.
На кухне все еще пахло горелой яичницей. Не следует ничего готовить, особенно если твои мысли заняты другим.
Кроме того, он разбил стакан, отвлекся и забыл вымести осколки. В результате — порезал ногу.
Весь коттедж превратился в лабораторию. Это было не так уж плохо. Но уборщицы у Мака не было, и помещение выглядело так, словно здесь произошла катастрофа.
Конечно, он мог бы работать и в зоне катастрофы, но существовать в таких условиях постоянно нельзя.
И вообще, если коттедж слишком мал для него и его оборудования, то как же он здесь будет жить…
Рипли, быстро подумал он. Мак еще не мог произнести слово «жена». Даже мысленно.
Не потому, что он не хотел жениться на ней. Хотел, и еще как. И не потому, что сомневался в положительном ответе. Он будет ждать, пока Рипли созреет. У него хватит терпения преодолеть ее упрямство.
Но все по порядку.
Когда мужчина принимает решение обзавестись семьей, у него должен быть дом. Мак успел полюбить коттедж, но разве это жилье для семейного человека? К тому же Бук сильно сомневался, что Майя согласится продать его.
Он встал и тут же нашел упавший винтик, наступив на него больной пяткой. Несколько минут он замысловато ругался, а потом, хромая, пошел искать туфли. Почему-то Маку казалось, что он уже обулся.
Туфли нашлись на пороге спальни. Они лежали там, явно дожидаясь, пока Мак споткнется о них.
Бук поднял их, осмотрел спальню и поморщился.
Он не был неряхой. Точнее, не собирался быть неряхой. Просто так получалось.
Он забыл про туфли и засучил рукава. Нужно убрать спальню, а заодно как следует подумать о доме.
Дом должен быть такого размера, чтобы оборудование не стояло на дороге. Кроме того, ему понадобится кабинет.
Менял ли он простыни? Мак решил перестраховаться и стащил их с кровати.
Неплохо было бы иметь помещение для подъема штанги и физических упражнений. Конечно, Рипли захочет иметь свой уголок, подумал он, собирая носки, рубашки и нижнее белье. Она сможет убегать туда, когда он начнет сводить ее с ума.