Сила Предсказаний
Шрифт:
— Диана, — Парадикта сделала жест рукой, приглашая ее на середину.
Дальше время тянулось, как экспандер в руках младенца, то есть практически стояло на месте. Мы по очереди повторяли один и тот же поклон целый час, а Парадикте каждый раз что-то не нравилось: то рука низко, то высоко, то шаг слишком большой, то маленький, то некрасиво сели… Мы повторяли его поодиночке, по двое, впятером… Все это нагоняло на меня такую тоску, что я была готова заснуть не то что на парте, но и стоя, и во время поклона. Радовало одно: к Лориэль и Диане Прадикта придиралась не меньше, чем ко мне.
Через некоторое время, когда я окончательно отупела от бесконечных повторений, в комнату вошли наши служанки и принесли на подносах второй завтрак, вернее то, что у них так называлось — снова стакан сока,
После еды мы закончили с поклоном, но занятия продолжились. Нас посадили за парты, и снабдили перьями, чернильницами и свитками плотной бумаги. И мы начали записывать под диктовку фразы, которыми правители разных стран обмениваются при встрече, правила приема делегаций таких народов, как эльфы, дриады, гномы и даже тролли. Хотя, как я поняла, величайшим почтением для последних было бы полное отсутствие всяких правил и церемоний. Я снова ощутила себя на лекции в душной аудитории под монотонную речь преподавателя и начала засыпать. Правда, в этот раз меня постоянно отвлекали кляксы на бумаге и доводило до нервной почесухи свойство пера то оставлять на бумаге жирную черту, то полностью терять способность к оставлению вообще каких бы то ни было следов. Сомневаюсь, что позже я пойму хоть строчку из написанного.
Избавила меня от мучений девушка из кухни, которая прислуживала за завтраком, принеся радостную весть о том, что обед готов.
— Спасибо. Накрывайте на стол — мы сейчас будем.
Девушка ушла, а Парадикта жестом дала нам понять, что мы должны оставаться на местах, и продолжила.
— Девочки, теперь каждое утро у нас будут проходить занятия тут, за исключением уроков верховой езды (Я хмыкнула, представив здесь уроки верховой езды). После обеда у вас будет два часа на сон, а потом, до ужина самостоятельные занятия в библиотеке, — она указала на дверь, которую я сначала не заметила. — На этих занятиях я присутствовать не буду, но время от времени буду проверять вас и отвечать на вопросы, поэтому увильнуть, — она посмотрела на меня, — не получится. Ну и последнее: до завтра вы должны выучить сегодняшнюю лекцию.
Я глянула на свиток, спускавшийся до пола, и вздохнула так громко, что Парадикта посмотрела на меня с укоризной, а Анька с какой-то снисходительной улыбкой.
Ну обед, к моей радости, все-таки напоминал обед: огуречный салат, суп, в котором почти ничего не плавало, немного риса и куриное мясо, ну и конечно сок. Все это подавалось по порядку, только после того, как все съедали предыдущее блюдо, и сопровождалось сменой столовых приборов, так что обед затянулся.
Когда нас отпустили, я быстро поднялась наверх, сняла туфли, дурацкий венок и прямо в платье завалилась на кровать. Заснула моментально несмотря на неудобную кровать: я привыкла дома спать одна на двуспальной кровати, и эта стандартная «больничная» койка казалась мне узкой.
— Эль Ольга! Эль Ольга! Проснитесь!
Я открыла глаза и увидела перед собой взволнованное лицо Рины.
— Мы проспали.
— Как проспали? Что? — я вскочила на ноги.
— Мы проспали ваши занятия. Сейчас уже время ужина. Надо торопиться, а то госпожа Парадикта будет недовольна.
— Почему "мы"?
Рина опустила глаза и замолчала.
— Рина!
— Я пришла вас будить, когда другие Эль уже ушли, — тихо начала она. — В комнате было так тихо, а вы так хорошо спали, и я решила дать вам поспать еще пару минут и присела на кровать… Наверное, я заснула…
— По-моему, не «наверное». И что нам будет?
— Если вы не опоздаете на ужин, ничего. Если, конечно, кто-нибудь не проговорится.
— Тогда пошли, — я не испытывала никаких угрызений совести, от того, что пропустила занятия: студенческая жизнь полностью истребила у меня это чувство. Но слушать еще одну порцию наставлений мне не хотелось.
— Подождите. А прическа?
— Давай, — я подала ей венок и шпильки, а сама быстро начала расчесываться, безжалостно выдергивая спутанные волосы.
Рина быстро закрепила венок и разгладила слегка помятое платье.
— Ну как? — спросила я.
— Хорошо, — улыбнулась Рина и мы быстро выбежали из комнаты как раз вовремя,
— Парадикта заходила? — шепнула я Аньке, поравнявшись с ней.
— Да, в самом начале. Я ей сказала, что ты сейчас спустишься.
— Спасибо, — выдохнула я.
— А ты где была?
— Проспала, — Анька снова улыбнулась своей снисходительной улыбкой, и меня это уже начинало бесить, но я все-таки была ей благодарна за ее «пособничество» и быстро подавила раздражение.
После ужина, который тоже не оправдал моих надежд, нам было настойчиво предложено прогуляться, и все девушки вышли на улицу. В отличие от других, я сразу проснулась в комнате, поэтому вид дома снаружи стал для меня открытием. Спустившись по широким ступеням, ведущим от двери, мы как будто сразу очутились в лесу: высокие деревья резко выросли со всех сторон, и моим глазам предстал красивый парк с дорожками, выложенными тем же камнем, что и дом. Здесь царил полумрак и было как-то уютно и, несмотря на холодный ветер, тепло. Я отошла подальше от дома и повернулась, чтобы разглядеть фасад. То, что я обнаружила, несколько меня огорчило. Как оказалось, мы жили в левом крыле огромного дома, которое являлось своеобразной пристройкой и было на один этаж ниже, чем остальное здание. Более того, парк тоже делился на две части: нашу и королевскую, и между нашим крылом и Домом начиналась живая изгородь из какого-то колючего растения высотой около трех метров, так что заглянуть через нее или перелезть нечего было и думать. Я заметила, что нас стараются держать подальше от правителя и принимают все соответствующие меры. Если бы я не видела этой изгороди, может мне и не понадобилось бы на другую сторону, но теперь мне во что бы то ни стало захотелось туда попасть.
Всю жизнь мне приходилось сдерживаться: быть паинькой в детском саду, потому что там работала мамина знакомая, потом в школе, чтобы получить медаль, теперь в универе, чтобы не выгнали… Но сейчас мне ничего не мешало позволить себе немного «пошалить», ведь отправить меня восвояси раньше срока они не могли, а до конца я сама задерживаться не собиралась. Да и эти охранные меры лишь подстегнули мое любопытство.
Я пробрела вдоль изгороди и не обнаружила ни калитки, ни лаза. Зато в конце парка были ворота из красивого блестящего черного металла, как будто чугун покрыли лаком. Я провела пальцем по узору на створке и ощутила чужое присутствие: от неожиданности я обернулась, но никого не увидела. Ощущение пропало, а вместе с ним и желание находиться в этом месте, поэтому я быстро пошла обратно. Еще у дома я заметила, что живая изгородь у крайней стены нашей пристройки идет не перпендикулярно, а является ее продолжением, а значит парк гораздо шире, чем дом. Пройдя до конца парка я снова наткнулась на стену и пошла к дому вдоль этой стены, но ни калитки, ни новых ворот не нашла. Пока я, как сумасшедшая, носилась по парку, другие девушки неспешно прогуливались по дорожкам. Я заметила, как Диана показала на меня, что-то прошептала Лориэль, и обе захихикали. Уже подходя к дому, я увидела Аньку, читающую на скамье фантастику. Я тоже любила почитать, но почему-то после того, как я сюда попала, фантастику читать не хотелось — тут и так было чему удивляться.
— Что у тебя с платьем?
— Что? — я огляделась. Подол моего платья украшала огромная дыра. — Блин, что делать?
— Да никто не заметит.
— Уже заметили, — я подобрала подол и, громко топая, направилась в комнату.
Нет, ну почему я не могу сделать хоть что-то по-человечески?
Уже засыпая, я вспомнила, что не выучила лекцию Парадикты, а значит завтра предстоит новый нагоняй.
Глава 4
Я уже пять минут крутилась перед зеркалом, чрезвычайно себе нравилась и первый раз за эту трудную неделю чувствовала себя в это раннее утро вполне сносно. Впервые я ждала занятий с нетерпением: сегодня был первый урок верховой езды. Мне всегда нравились лошади, и я скорее предпочла бы ездить на шустрой кобылке, чем на четырехколесном мерине. Но в наше время новых технологий покататься на лошади можно было или на площади, или в загородном клубе, и то и другое стоило непомерно дорого.