Сила любви
Шрифт:
— В моей комнате все запылилось и в доме, наверное, тоже. Как только закончишь завтракать, хорошенько убери. Я хочу, чтобы все было аккуратным и чистым.
Тина перевела вспыхнувший гневом взгляд на мать, ища у нее поддержки. Но Мария стояла возле мойки, повернувшись спиной к обеим женщинам. Тина снова в бешенстве посмотрела на Джонти.
— Корд никогда не жаловался насчет дома, его это устраивает, поэтому не понимаю, какое тебе до этого дело?
Голос Джонти был едким, когда она ответила сдержанным тоном:
— Корд больше не хозяин в доме, мисс Терез. Теперь
Тина с ненавистью посмотрела на свою новую хозяйку, потом опустила глаза и надула губы. Джонти попивала кофе и хотела, чтобы семья Терез убралась куда-либо за тысячу миль. Они больше не нужны здесь. Джонти раньше готовила и убирала в доме сама и теперь могла делать все это снова.
«Но, — подумала Джонти, тяжело вздохнув, — сейчас снег завалил дорогу из долины, поэтому мне придется торчать с ними до весенней оттепели. Также надо было считаться с Кордом, разрешит ли он мне избавиться от них?»
Джонти встала, сняла Коти со стульчика и поставила на пол. Она угрожающе посмотрела на Тину.
— Не вздумай возмещать свою злобу на моем сыне и случайно не наступи на него.
Не успела девушка ответить, как Джонти вышла из кухни и пошла в большую комнату. Она еще не была в этой части дома после возвращения.
Джонти была приятно удивлена: в ее отсутствие появилась новая мебель, точно такая же, какая сгорела вместе с коттеджем. Должно быть, Корд покупал ее У того же человека, у которого покупал дядя Джим. Длинная кушетка была обтянута тем же толстым гобеленом, только нежно-голубого цвета, а ее была немного темнее. Маленький столик из кленового дерева с симпатичной лампой. Но лампой не пользовались, она заметила это, посмотрев на необгоревший фитиль.
Фактически, у Джонти сложилось впечатление, что комнатой не пользовались с тех пор, как она там была последний раз. А ей казалось, что Корд и Тина будут проводить вечера в этой очень уютной комнате.
— Я думаю, что они проводят время в спальне, — прошептала она.
Джонти присела, чтобы зажечь спичкой лучину для растопки, которую кто-то предусмотрительно здесь оставил, она решила добавить еще одну обязанность Тине: разжигать здесь огонь каждое утро. Отныне Джонти не позволит ей лентяйничать. Эта сучка рада будет уехать, когда наступит весна.
Джонти вернулась на кухню, взяла Коти и вынула из его рта кусок засохшей грязи, бормоча, что больше не позволит, чтобы грязь заносили в дом, и направилась в свою спальню. Коти промок насквозь и его надо было переодеть.
Ей было интересно знать, когда Корд начнет учить своего сына не мочиться в штанишки. Как только она подошла к своей комнате, из спальни Корда вышла Тина.
— Я проверяла, не забыла ли я свои вещи в комнате Корда, — коварно сказала она.
Хотя внутри Джонти содрогнулась от этих слов, но, посмотрев на пустые руки, сумела спокойно сказать: — Очевидно, ты ничего не нашла.
— Нет, — ухмыльнулась Тина. — Я думаю, что Корд тщательно осмотрел эту комнату, прежде чем уехать, — она медленно прошла мимо Джонти на кухню.
— Сука! — прошептала Джонти и, не успела Тина исчезнуть в конце
Джонти ликовала, когда на кухне извергся поток сердитой испанской брани.
— Хорошо, что твоя мама не понимает испанского, правда, Коти? — она улыбнулась ему.
Утро было холодным и тихим, когда Корд вывел из конюшни Ронайда и вскочил в седло. Снег прекратился вчера ночью около полуночи, но кучевые облака, обложившие вершину горы, обещали, что снег пойдет снова.
Снег скрипел под копытами коня, которого Корд гнал в гору поохотиться. Охота была только предлогом, чтобы остаться одному и подумать, так как на ранчо был еще большой запас мяса, подвешенного высоко на дереве, подальше от хищников.
И теперь, находясь в одиночестве, Корд расслабился, и на его лице появилась горечь, отчаяние и полная безысходность. Он безнадежно вздохнул. Он был дураком, думая, что Джонти когда-нибудь простит и забудет его жестокое и ужасное обращение с ней. Она могла простить ему, как он с ней обращался, считая ее мужчиной, но не позднее, когда он узнал ее поближе: он болтал всякие обидные глупости, обвиняя ее в том, что она спала с посетителями «Конца пути». Он сам не верил в то, что бросил ей тогда в лицо. Он говорил это от боли и злости. Корд грустно улыбнулся. Он все еще сомневался насчет Ла Тора. Джонти и Ла Тора сильно тянуло друг к другу. Со стороны Джонти — это была любовь, но Ла Тор? Корд еще не решил, какие чувства были у этого человека к ней, но какими бы они не были — это были сильные чувства.
Корд презирал себя. Он слишком на многое надеялся после того, как они с Джонти занимались любовью по дороге на ранчо. Она не притворялась, отвечая на его ласки. Она отдавалась ему вся, без остатка. Никогда в жизни он не чувствовал такого удовлетворения.
И ее любовь продолжалась до тех пор, пока эта сука Тина, желая отомстить, бросилась к нему на руки. Но это не должно было подействовать на Джонти. Он все ей объяснил насчет Тины утром, после первой ночи любви. Неужели она не поверила ему, когда он поклялся, что мексиканка для него ничего не значит, что у него не было ни малейшего желания с ней спать?
«Нет, — он мрачно. — не ревностью вызвано холодное отношение Джонти, ее отказ с ним спать. Этот чертов бандит. У нее было время подумать и вспомнить о нем, и тогда она затаила злобу на того, кто увез ее и заставил вступить в брак.»
Корд непристойно выругался про себя. Угроза, которую она услышала вчера вечером, оставалась в силе. Он убьет Ла Тора, как только она решит к нему вернуться.
Корд почувствовал отвращение к самому себе. Он по-прежнему обманывал Джонти и ужасно с ней обращался. Он знал, что она никогда не бросит сына. Корд ничего не мог поделать. Джонти и сын слишком запали ему в душу. Ему оставалось только надеяться, что со временем чувства Джонти потеплеют, и, в конце концов, она забудет о Ла Торе.