Сила Боли
Шрифт:
Тресси, что до этого боролась со страхом, старательно удерживая себя в руках, даже приободрилась. Ох, как вспыхнули радостью её глаза! Как начало лучиться в них самодовольство! А вот Бакумэ, которую волна моей злости слегка, лишь сморщилась. Поджала губы, в отличие от той же Льдышки и отвела взгляд. Рину, кстати, так же не особо накрыло. Да, побледнела, но в целом выглядела так, словно у неё любимую игрушку отобрали, вот ей богу! Глаза распахнуты, губы кривятся в попытке удержать лицо, а взгляд такой, ну так и хочется пожалеть! И эта малолетняя дурочка чуть не отправила меня к праотцам…
Левая рука метнулась вперед, прямо к горлу этой
— Ты всё еще жива лишь потому что я обещал Бакумэ, — прорычал в лицо побледневшей женщины.
Магия, что вилась вокруг, успела-таки сжаться вокруг моего тела, но после метаморфоз, её границы разошлись ровно до границ измененного тела. Я чувствовал давление, но и только. Дышать приходилось с усилием, как и двигаться. Но, право слово, когда меня это останавливало?
— Рэм, — на моё предплечье легка легкая и теплая ладошка Бакумэ, — думаю, она всё поняла и не будет нам препятствовать. Так ведь, Тресси?
Сдавить горло сильнее и еще больше приблизить свою пасть. Губы натянулись, обнажая клыки. Челюсть выдвинулась вперед и сейчас мне вполне по силам откусить ей голову. Человека во внешнем виде оставалось всё меньше. Я чувствовал, как по лбу змеились полосы костяных наростов. Как складывались в подобие рогов и уходили ввысь. Как лицо затягивало костяной маской, акцентируя внимание на скулах.
— Я, — прохрипела Тресси, — нхе, бхуду.
— Точно?! — наклонив голову на бок, усилил давление.
— Рэм, прошу, — забавно, а просительные интонации в голосе Бакумэ ощущались настолько непривычно, что казались искусственными.
Мой мир, сузившийся сейчас до нашей небольшой компании, абсолютно оттеснил из внимания остальных женщин. Нет, я не терял их из виду и прекрасно видел их дерганые движения и попытки наставить на меня зубочистки. Даже несколько слабеньких магических проявлений засек, что кружили сейчас возле, но кружили как-то трусливо, что ли.
— Опять обувь на выкид, — проворчал, уже в привычном виде. — Лург! Куртка ведь новая была!
— Я подберу тебе что-нибудь внутри, — нервно отмахнулась Бакумэ. — Идем.
То, как проходили сквозь толпу баб это отдельная история. Пытаясь сохранить лицо, пятились они мелкими-мелкими шажками. А в разрезе того, что было их с избытком, запинались, матерились сквозь зубы, но взгляд от меня оторвать не могли. Тресси то, всё еще пыталась протолкнуть воздух в легкие, что получалось так себе. Сжавшаяся на земле в комок, выглядела она, признаться, жалко.
— Ты не говорил, что первородный! — зло прошипела Бакумэ.
Ну вот, не придется ходить вокруг, да около, дополняя свою легенду.
— Ты и не спрашивала, — пожал плечами, остановившись на входе.
Зрелище вокруг впечатляло своим размахом и простором. Если в других заведениях упор был сделан именно на подобие какого-то бара, то здесь и сейчас я видел просторный холл именно что дома. Две лестницы по бокам, уходящие спиралью ввысь. Колонны, которые условно делили внутреннюю площадь на эдакие зоны. Пол, укрытый мягким ворсом, теплые приятные тона деревянной отделки и светильники в виде свеч. Легкая музыка фоном и еле слышный аромат, хм, а чего, собственно? Пряный, слегка терпкий и немного сладкий. Он еле уловимым шлейфом скользил по рецепторам и
— А здесь весьма неплохо, — протянул я.
— Сейчас ты видишь лишь обезличенную картинку, — фыркнула Бакумэ. — Когда здесь начинается праздник — вот, где настоящее волшебство. А ему всего лишь неплохо. Мужлан.
— Мы здесь не для этого, — с недовольством в тоне встряла Льдышка. — Если так невтерпёж, уединиться можете после!
И пока я, да и Бакумэ тоже, слегка офигевали, эта мелочь двинула вперед с гордо поднятой головой. Правда, подзатыльник она получила уже спустя шага три и зашипев, недовольным взглядом ожгла женщину.
— Ты мне поговори еще тут, — хмуро бросила Бакумэ. — Тоже мне, нашлась тут, деловая.
«Женщины» — пронеслась в голове мысль, полная вековых знаний и мужского опыта, накапливаемого тысячелетиями, ага.
Кабинет Гитцу располагался на третьем этаже сильно сбоку от центрального холла. Буквально дальний правый угол, отделяемый рабочей зоной, тоже с налетом роскоши. Перед ним комната для охраны, видимо. Мягкие кресла, те же оттенки, только чутка ушедшие в сторону меди, шкафы, заполненные книгами и бар на всю стену. Окон здесь не было. Вход лишь один, тот через который мы пришли. Как, в общем-то, и в самом кабинете. Глухие стены, стеллажи и шкафы. Единственным отличием от комнаты охраны была кровать. Метра, наверно, три в ширину с алым балдахином и металлическими спинками. Очень крепкими на вид металлическими спинками. Пол в кабинете укрыт ворсом, ноги в котором утопали по щиколотку. Мягкий, бежевый, он выгодно оттенял коричневатые оттенки дерева. Стол массивный, в левом углу, сейчас был эпицентром беспорядка. Разбросанные смятые листы, с десяток наваленных книг и уроненный бокал, с разлившимся по столешнице алым пятном.
— Вечером у нас с мамой был разговор, — нарушила тишину Бакумэ. — Она должна была работать всю ночь, но на утро в кабинете её не оказалось. Охране я доверяю, как и доверяла она. Но они ничего не видели и не слышали! А она просто исчезла. И всё это после беседы с Гостером. А он, на минуточку, зазывала Картена и как бы сложить два и два не сложно.
— И тебя это не насторожило? — бросил на неё взгляд. — Больно уж гладко всё выходит.
А вот запахи вокруг, запахи! И, что самое приятное, виновников пропажи установил практически сразу. Теперь осталось понять, как они вытащили её столь незаметно? На ум приходят потайные ходы, ведь даже ушастым волшебникам не под силу пронести человека через толпу народа. Или, всё-таки, по силам?
Ан, нет. Как интересно.
— Ты что-то знаешь? — напряглась Бакумэ. — Рэм! Хватит круги нарезать! Что?!
— Тсс, — приложил я палец к губам. — Тут кровью пахнет.
И, правда. Достав одну из книг бокового шкафа, наткнулся на кровавый отпечаток ладони.
На самом деле, в закрытом кабинете без окон и дверей запашок должен стоять соответствующий. Даже не смотря на всякие отдушки, которыми его пытались задавить. Но, даже так, шлейф воздуха, отличного по запаху от окружения, ощущался без особого труда.