Сила Боли

Зверев Павел Александрович

Сознание ускользнуло внутрь разума и рычание всё-таки сорвалось с губ.

Рывок! Руки скрежещут по полу и бросаю себя в сторону. Меч эльфа мерцает сбоку, практически рубанув по плечу. Взмах когтистой лапой и уворот в па. Изогнувшись в пояснице, он изящным движением делает кувырок назад, без прыжка. Просто перевернулся через голову, словно шаг сделал и еще не войдя в позицию, вывернул голову в мою сторону. Меч в обратном движении уходил змеей. Моё сближение натыкается на серию плавных уворотов корпусом, будто наш бой это танец на двоих, а не сражение на смерть. Меч пропадает из рук, чтобы спустя секунду вспыхнуть в вертикально вскинутой ладони, прямо по вектору моего движения на сближение. Успеваю вывернуть плечо так, что лезвие лишь чиркает плоть, пронзая её до кости, следом и разряд

молний жахает так, что на секунду теряю любую связь с телом и ушастый это видит. Его клинок уходит ниже, но связь разума с телом лишняя, когда на передний план вырываются инстинкты. Рывок и не думал прекращаться, пусть через боль. Врываюсь в тело ушастого и буквально сношу того с места. Его энергетический меч пропадает, дабы вспыхнуть в другой руке, расположенной в области моего живота, но не успевает. Правой лапой перехватываю его кисть и ломаю таким образом, чтобы появившийся меч вонзился в его тело, не в моё. Миг и запах паленной плоти с выдохом боли и кашлем крови изо рта. Погребенный подо мной, эльф дергается, в попытке задействовать вторую руку, но и там лишается кисти, только на этот раз напрочь: отрываю её к лургу.

С тела эльфа вставал, уже в полном сознании. Метод оказался полностью рабочий, так что сейчас беспокоил лишь разрез на плече, достаточно глубокий, чтобы лишить левую руку подвижности. Мысль о сердце и быстрой регенерации так и осталась мыслью, не найдя отклика. Сейчас не было абсолютно никакого желания. Наелся? Сильно сомневаюсь. Здесь дело в чем-то другом.

Ушастый умирал. Его клинок пронзил его же сердце и сейчас я наблюдал за последними секундами жизни. Удары сердца больше походили на шорох, легкие заполнялись кровью, а попытки вдохнуть прорывались сквозь ткань маски.

— Жалкое зрелище, — усмехнулся я. — О, кстати, твои тебя догнали.

Бросив взгляд вниз, увидел два силуэта.

Рывком наклоняюсь к ушастому и схватив того за голову, волоку за собой. Два шага вперед и тело эльфа оказывается за пределами крыши. Удерживаю его над землей, взглядом остановившись на силуэтах. Те так и замерли, застыв в полуприсяде на колоннах забора.

— Рэм’Илладн Валта’орэ, — из последних сил бросает ушастый, прежде чем его голова лопается, будто тот переспелый фрукт.

Тело летит к земле уже кусом плоти, а двое других срываются в мою сторону. На мгновение показалось, что услышал и их вскрики, но вроде бы тихо вокруг. Изменения пошли еще дальше, потому что против двоих, да с не рабочей рукой, может быть сложнее. Уже совершенно не человеческая фигура, что возвышается над крышей метра на два с половиной. Капюшон давно слетел и сейчас я просто ждал. Уверенность в собственных силах только укоренилась. Сейчас местность вокруг меня метра на три ощущалась продолжение собственного тела. Помню это ощущение. Когда не нужны глаза и другие органы чувств. Ты просто пронизываешь пространство вокруг чуть дальше, чем твоё физическое тело.

Первый эльф влетел на крышу на пару секунд раньше. И тут же сорвался дерганным танцем, что не шел ни в какое сравнение с предыдущей грацией. Его меч мелькал, то появляясь, то исчезая, когда переходил из руки в руку.

Пять метров, четыре. Три!

Рывок мой, смело прокручиваюсь вокруг своей оси, подставляя спину и с удовлетворением отмечаю движение. Резко довершить поворот и на отмаш когтистой лапой, прямо по ладони, сжимающей меч. Вскрик боли теперь точно имел место быть, как и следующий, когда с подшагом обрушил когти еще двумя махами. Грудь располосовал до костей, хотя там досталось и им. После банальный прямой удар ногой и изломанное тело кубарем летит по крыше, прямо к ногам второго ушастого. Тот не торопится. Аккуратно и где-то даже карикатурно выпрямляется и призвав второй клинок, спускается с бордюра на крышу. Привычное па восьмеркой, сознание ныряет внутрь и тело рвется вперед.

Каждое движение ушастого вижу еще в зародыше. Сейчас последует укол, от которого ухожу в сторону и взмахом руки, пытаюсь порвать сухожилия на руке. На этот раз не вышло. Мимолетное движение ладони и клинок вспыхивает в положении на пути моего удара. Тело среагировать успевает, но уже второй меч несется сверху. Просчитав и его, ухожу в присяд, откуда с упора в землю,

увожу себя с траектории меча. А ушастый и не думает отступать. Наоборот, он рвется вперед, будто обезумевший, и взмахи мечей сливаются в единую полосу света. Приходится пятиться назад, ибо не вижу и шанса на проникнуть сквозь светящуюся мельницу клинков. Рывок в сторону! И ушастый реагирует молниеносно. Рывок в другую и история повторяется, а край крыши приближается. Взгляд за спину, на тело и подшаг назад, на бордюр, чтобы после, высоким прыжком перепрыгнуть ушастого. Тот пытается достать меня в полете, но не успевает и оба его меча летят за мной следом в сильном броске. Возле тела второго оказываюсь вовремя. Хватаю его за ногу, и буквально смахиваю им энергетические клинки, а после швыряю в ушастого. Тот пытался сблизиться и за это поплатился. Среагировать не успевает и получает в грудь своим собратом по рассе, а там уже я. Успеваю заметить, как вспыхивают его ладони и мечи начинают формироваться, но уже поздно. Я на дистанции достаточной для того, чтобы достать его горло и именно это и происходит. Уже второй мертвец отлетает вдоль крыши, но один, правда, еще этого не осознает. Бордюр встречает жесткостью и на этом всё заканчивается. От удара, голова, что по горлу сквозь позвонки рассечена была практически полностью, отлетает и летит к земле. Её приземление совпадает с последним выдохом эльфа с перебитой грудной клеткой. И наступает тишина. Только мои легкие работают, будто кузнечные меха. Сердце гулко долбит в груди, разгоняя по венам бурлящую кровь. Тяжелое дыхание заглушает другие звуки и в такт ему сходят все телесные метаморфозы.

— Охренеть, — шепчу, пошатнувшись.

Тело, налившись тяжестью, слушается еле-еле. В голове неприятный гул, а во рту мгновенно пересыхает. Только сейчас приходит понимание, что работал я на максимум своих возможностей. Прошло от силы полторы минуты, но казалось, что бой затянулся минут на двадцать. А еще появился голод. Но не такой, чтобы хотелось сожрать сердце, а самый обыкновенный, где прожаренный кусок мяса, да с гарниром, кажется самой желанной наградой!

— Вот лург, — трясу головой. — Оказывается, я тоже могу уставать.

Как спускался с крыши, как тяжелой походкой уходил прочь, особо не запомнил. Старался лишь не попадаться лишний раз на глаза, ибо сосущая пустота внутри на резкие движения отзывалась охотно.

В нашу таверну завалился уже ближе к обеду и запах съестного чуть не затмил сознание.

— Жрать! — бросил я, поймав на себе взгляды. — И побольше.

— Рэм у нас гости, — только и сказал Седой, но я уже скрылся на лестнице в подвальные помещения на пути к душевой.

В зале и правда сидело несколько чужих для нас людей. Причем незнакомых морд было куда больше, чем две знакомые мордашки, наличие которых сулит проблемы. Именно об этом и вякнула чуйка, но усталость взяла своё, загасив этот вяк напрочь.

Вообще я первый раз за всё время чувствую настолько сбивающую с ног усталость. Более того, мне либо показалось, либо мясца на руках стало поменьше.

Приостановившись в коридоре, что разделял спуск вниз, в подвальные помещения, и дверь налево, на кухню, невольно застыл от раздающихся запахов и женских голосов. Похоже, Седой зря времени не терял и это радует.

Уже внизу, перед душевыми комнатами, шмотки слетели с меня достаточно быстро. Забавно, но та рана на плече этим лурговым энергетическим мечом ткань не задела вовсе. Всё было целёхоньким, пусть и с изрядным ароматом пота. Влезать в это, предварительно не постирав, я точно не буду.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Да, Алиса, та нора оказалась куда как глубже. Картен совершенно точно не тот разумный, за которого себя выдает. Плюсом за ним стоят довольно серьезные силы. И этим силам нужен передел власти в его пользу. Зачем и почему? Вот, пожалуй, два основных вопроса. Еще темка, кстати: Слепой не может быть слепцом и не знать обо всем этом. А значит, значит фора для меня, это своего рода часть его плана. И вот это вообще не радует. Быть пешкой в чьей-то игре… Столь незначительной и слабой, что тебя не берут в расчет… Лург! Кулак, вылетевший в стену, оставил в ней неплохую такую вмятину. Усталость усталостью, но злостью силу черпать есть еще откуда.