Сила Боли
Шрифт:
— Так, туда пока не будем, — мотнул головой мужик. — Всё, что я могу сказать тебе сейчас, это то, что Картен в полной заднице! И, если мы хотим застать его в живых, нам надо сильно поторопиться!
— Его смерть нам разве в плюс не сыграет? — мотнул я головой, ускоряясь в след за Борзым.
— Если бы, — скривился тот. — И тут дело даже не в заказчике, хотя и он проблем доставить может. Картен, есть звено связующее. Он хоть и мудло, но буквально за яйца держит отморзков в своем районе. А их там хватает. Чтоб ты понимал, его земли раза в три больше ваших. Наших. И вот такие вот районы это основное. Представить можешь, насколько в этих клоаках
— Всё это лирика, — отмахнулся я. — Головы у нас, мы их видели. Картен знает, куда ты поперся, поэтому тебя и отпустили. Хорошая мина при плохой игре? Нужно понять, кто были те двое, что слили людей Картена. Всё-таки заказчик? Лург! Как же много вопросов.
— Нам сюда, — кивнул головой Борзый. — Через полчаса на месте будем.
Думать, думать, думать!
Правду говорят, что ценность информации сложно переоценить. Сейчас в нашем положении можно лишь размышлять, опираясь на логику, которая зачастую сбоит. По идее, если это заказчики решили замести следы, то Картен сейчас уже не жилец. Но, если это так, он тоже должен это понимать и наверняка где-то припрятался. Ну, а если, это другой игрок, который, хм, который, что?
По итогу, пока добирались до нужного места, так и не смог прийти к каким-то стройным выводам. Больно уж всё наверчено и никакой конкретики. Предполагать можно всё, что угодно, только вот проще от этого не становится. А вот окружение только сильнее вгоняло в тоску. Когда сверху давят перекрытия проходов меж домами, когда запах гнили въелся в каждый камешек, а люди выглядят, словно тени, ни о чем конкретном размышлять не хочется. Хочется лишь выйти на свежий воздух, подальше от этой клоаки.
— Нам вниз, — вновь уточнение от Борзого.
— Куда уж ниже, — проворчал я.
— Тут два подземных уровня есть, — скривился мужик. — Дикие места, в общем. Обычный люд туда не лезет, да и вообще мало кто там бывает. Но сам факт лабиринта, да и какое-то воздействие, что любую магию блокирует, делает это место лучшим для проворачивания сделок, где лишний глаз не нужен.
Спуск вниз являлся обычным подвальным отводом. Уже там, через дыру в полу, спрыгнули на каменную дорожку, что выложена была явно человеческими руками. Факел в руках Борзого заалел еле-еле, отдавая при этом запахом тины.
— Идем, — дернул он плечом. — Проблем быть не должно.
Рукотворная дорожка закончилась метров через семьдесят. Узкая кишка тоннеля сузилась до таких размеров, что идти приходилось боком. Скальник по стенам острыми гранями не отличался. Более того, стертые многие годами переходов, камни вид имели гладкий.
Уже после, этот проход расширился и ушел ниже, принимая вид вполне себе просторного туннеля. Метра три шириной и в высоту два с половиной. Идти, да и дышать стало легче. Только вот отводов в разные стороны встречалось столько, что неподготовленный человек запутается метров через сто. А Борзый шел уверенно, лишь изредка замирая и то ли прислушиваясь, то ли вглядываясь в темноту. Ах да, звуки! Их было много. Эхо разносилось по коридорам, накладываясь и резонируя. От чего даже я не мог определить направление
— Туда! — спустя секунд тридцать всматривания, тыкнул факелом Борзый.
Нужный нам проход вел под уклоном вверх, с эдакой ступеньки в полтора метра. Низкий, что пришлось нагибаться и с потоками ледяного ветерка.
— Озерцо там бездонное, — бросил Борзый, — вода чистейшая. Двойка до него перлась, хоть туда никто не лезет. Жутью несет лютой, прям до дрожи в коленях. И огонь там обычный не горит вообще, даже магия огненная гаснет моментально. Ах да, выход, он же вход, один только, через который зайдем. На кой-лург туда лезть было, мне непонятно.
Информацию принял молча, лишь закинул к остальным, не менее занятным фактам. Магия, да. Если углубиться в эту тему, данный мирок пропитан ей насквозь. Даже здесь, я более чем уверен, всё это завязано на какую-нибудь магическую хренотень.
— Теперь немного верхом, — прокряхтел Борзый, цепляясь в прыжке за уступ.
Здесь и вовсе пришлось передвигаться, сильно пригибаясь к земле. Да, жутью пахнуло почти сразу, как и следы крови по стенам стали попадаться буквально через пару метров. Жуть, такая, неприятная. И, если поначалу я даже вздрагивал от каждого непонятного шороха, то после успокоился напрочь. Оно банально не веет этой самой жутью, а давит на сознание менталом. То есть, искусственно нагнетает страх стабильным таким диапазоном. А живые организмы так не умеют.
— Сейчас, — прохрипел Борзый, — даванет.
Он двигался впереди и сразу после слов, застыл, буквально вцепившись в землю под ногами. Миг! И я прямо-таки почувствовал, как по туннелю идет волна ужаса. С порывом леденящего воздуха, она проносится мимо, заставляя сердце застыть. Секунда, другая и новая волна проносится следом, чтобы уступить дорогу еще одной и еще.
Десятая по счету уже не несла в себе такого заряда ужаса и лишь заставила волоски на руках немного приподняться. Да, определенно артефакт. Амплитуда слишком ровная, без скачков и погрешностей. Промежуток меж волнами так же четкий.
— Вставай, — потрепал Борзого по плечу. — Закончилось уже.
Тот повернул в мою сторону голову, и по его взгляду стало понятно, что мыслительный процесс там застыл. Гримаса ужаса, застывшая на лице, читалась без всяких там способностей. Да и пульс выдавал чечетку в лучших традициях танца.
Всё это затянулось еще минут на пятнадцать. Медленно и нехотя Борзый приходил в себя, постепенно возвращая самообладание. Пульс возвращался в привычный ритм, а искривленное лицо приобретало нормальные черты.
— Су, — прохрипел он пересохшей глоткой, — ка. Каждый раз, как первый. Ты как?
— Нормально, — пожал плечами. Не рассказывать же ему, что по моему разуму проходили и сильнее. — Идти можешь? Как часто вообще это происходит?
— Да, сейчас, — мотнул головой мужик. — Трясти перестанет. И пойдем.
Еще минут пять ушло на то, чтобы Борзый вернул себе себя. Да, тяжкий процесс, однако.
— Можно, — кивнул, наконец, он. — Эта херь бьет раз в два часа примерно. И вот вроде бы знаешь, уже не накрывало до кишок, но один лург, как только она идёт, всё по новой.