Сила Боли
Шрифт:
— То есть, — поднял руку, призывая к молчанию, — подведем итог. Здесь я могу спокойно обращаться, выгрызая себе место под солнцем? Допустим, пойдет слушок, что оборотень хозяйничает в Нижнем городе. Собрал банду, и так далее. Чем это может аукнуться?
— Ну, — почесал нос Клим, — совсем уж наглеть не стоит. Нет, никто в здравом уме за каким-то оборотнем сюда не рванет. Не нужно это никому. Но это с одной стороны. Здесь уже переходим на частности и одного конкретного оборотня. Мы знаем о трех причинах для охоты на тебя. Уже, получается, четырех. Ну, охота это громко сказано, конечно. Смотри: трофей в виде оборотня это неплохое достижение среди детишек тамошней аристократии. Но, опять же, это излишнее внимание для местных, что многим не понравится.
— Как интересно, — протянул я. — Ты говорил о четырех причинах меня прикончить. Но не все они приданы широкой огласки. Так ведь?
Чуть прищурится и наклонить голову уже на другой на бок. Такое, несвойственное простому человеку, движение, порождает отголосок страха. И я чувствую это. И, что самое забавное, мне это нравится!
— Слух, — сглотнул «всезнающий». — Ну, давай пройдемся по порядку. Первая, — оттопыренный указательный палец. — Факт твоего убийства Лика однозначно разнесется по городу. Если уже не разнесся. Факт того, что он Князь, так же, рано или поздно, но станет достоянием общественности. Но тут, да, основная проблема видится мне только от северян. Для остальных эта причина и лурговых копыт не стоит. Вторая, — средний палец присоединился к указательному. — Слово Силы. Опять-таки, к уже владеющему им, соваться опасно. Но не к тебе. И получается, что второе вытекает из первого. Но, зная, что ты убил уже владеющего, простой смертный на тебя не пойдет. По крайней мере, если у него есть мозги. Даже с учетом твоего возраста. Он здесь вообще роли особой не играет. И двенадцатилетний одаренный с Верхнего в лурговый рог банду согнуть может, — небольшая передышка и безымянный палец в копилку. — Третья — оборотничество. Ну, здесь просто. Либо, какой больной на голову чистый, либо, желание твоей головы над камином. А уж, если прибавить к этому Слово Силы… — молчание, которое говорит больше слов и медленное покачивание головой. — Ну, и четвертая. Ты уже встал во главе одной из банд, а это звоночек для всех остальных. Сюда же добавь нелюбовь со стороны простого люда и повод тебя прощупать, дабы нагнуть, со стороны противоположной. А начнешь клыки скалить и устраивать террор, так причина объединиться против тебя появится сама собой. Ты, Курт, сейчас как кость в горле. С одной стороны, желанная добыча, но с другой, есть нюансы, которые намекают на твою силу. Нет, сразу на тебя никто не позариться, но вот прощупывать начнут сразу. Особенно в разрезе того, что про тебя вообще ничего неизвестно. А, вдруг, ты ставленник кого-нибудь оттуда?
И жест пальцем в потолок, пояснения которому не требовалось.
Не знаю уж, на что рассчитывал Клим этой своей речью, но внутри меня поднял голову лишь азарт. Ни страха, ни опаски. Азарт и ожидание схватки. Хм, моё или?
— Значит, — подвел я итог, — чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, в метаморфозах лучше ограничиться.
— Я вообще не понимаю, зачем ты Мастеру сдался, — пожал плечами Клим. — Оборотни, какие бы они не были, с одержимыми, а тем более чистыми демонами, и рядом не стоят. Не в обиду, Курт, но оборотни особой силой, в сравнении, конечно же, никогда не славились. А для одаренных они и вовсе противники так себе.
И вот она, вылезла еще одна белая нить. Ведь и правда, зачем Мастеру, который создает шедевры своего безумия, жалкий оборотень? Как раз-таки повод задуматься, а такой ли я простой? И вот здесь, поймав взгляд Клима, я почему-то
— Я имею полный контроль над обращением, — спокойно произнес я. — Полный. И без ограничений. Ни лик Аурины, ни другие факторы на него никак не влияют.
Распахнутые глаза Клима и выражение лица, что застыло в немом удивлении.
— Но это же невозможно! — всплеснул он руками. — Тогда получается, что сказы про расу могут быть совсем не выдумкой? Но, это же, — нахмурился он, но слово «невозможно» второй раз произносить не стал. — Тогда мотивы Мастера, хм. Я видел тебя в деле, Курт. Видел, как ты расправился с магом огня. Простому оборотню такое не под силу! Да ты должен был в пепел превратиться!
— Вот и держи за зубами свои мысли, — оскалился я. — У меня нет прошлого, отобрали. Но отобрать своё будущее я не позволю никому.
— Я, — сглотнул парень, мелко-мелко тряся головой, — понял тебя. И понимаю, пожалуй, лучше, чем кто-либо. Я хочу вернуть свою семью! И пойду ради них на всё.
— Вот и договорились, — хлопнул я младшего следователя по плечу, полностью убирая следы метаморфоз.
— Получается, — с интересом глянул он на меня, — вот эти все звериные черты ты обостряешь просто потому что хочешь, а не потому что выходишь из себя? Не потому что ты на грани превращения, готовый вот-вот сорваться?
— Нет, — засмеялся я. — Бывает, что эмоции зашкаливают, но там я четко осознаю, когда даю им волю.
— То есть, ты просто меня пугал? — возмутился, было, он, но тут же сдулся. — Лург. Действенный способ против тех, кто не знает эту твою особенность.
— Я это учту, — серьезно кивнул в ответ. — Теперь еще один нюанс. Мне нужно новое имя. И вот здесь я буксую и буксую сильно. В голове какой-то бред гуляет. Может, тебе, что придет на ум?
— Мне? — опешил Клим. — Ну, вот так сразу…
Глаза его заметались из стороны в сторону, как будто он что-то читал. После парень вовсе нахмурился, задумчиво уставившись пустым взглядом прямо мне в лицо.
— Вообще-то, — уже совсем спокойно, проговорил он, — есть пара вариантов. Тут, либо прибегаем к языку северян, либо можно поиграться с говором ушастых. Они, как никто другой, знакомы с оборотнями и подобными существами. Помнится, даже, в «Эль’Каирторе» упоминалось что-то про зверей, в человеческом обличии, которых называли Рэм’Илладн Валта’орэ — ужас тысяч, если про простому и без поэтических прикрас.
— Не помню такого в «Падении тысяч», — нахмурился я.
— О, ты знаком? — неподдельное удивление на лице Клима смотрелось забавно. — Баллады это не то. Там вообще свободное трактование с кучей словесного бреда от так называемых поэтиков. Нет, про «Рэм’Илладн Валта’орэ» только в оригинале и можно узнать.
И вот тут шестеренки в моей голове с щелчком закончили пазл. Назваться вот так прямо химерой Коодона? ЩАЗ! Нет, понятное дело, что это только подразумевается, без прямого перевода, но… Вот лург! И хочется и колется.
— Думаешь, больно громко? — со скепсисом к собственной идее выдал Клим. — Оригинал написан на староэльфийском, его, если кто и помнит, то либо историки какие, либо замшелые ушастые пеньки, что из леса уже не выходят. И не смотри на меня так! У меня история ушастой расы три года на основных сдачах висела, вот и пришлось подтягивать, да.
Интересно, а Клим вообще сможет дойти до вывода, что я и есть тот самый «Рэм’Илладн Валта’орэ»?
— Нет, можно, конечно и что-нибудь на языке северян, — задумавшись, увел он глаза в потолок. — Кордэхай? Снежный охотник по-ихнему. Бварс? Зверь ночи. Шокхарс? Ужас ночь.
— Ты как-то тоже, — покрутил я ладонью, — в сторону юношеских амбиций пошел. Давай еще Вожаком, или Альфой назовусь, а? Как там по-эльфийски будет? Грах и Коэтль?
— Нууу, с натяжкой, да, — сморщился Клим. — Но это на молодом, да и с кучей условностей и облегчения произношений. Плюс, близкое по смыслу, но тот же Грах можно перевести, как камнеголовый. Оно тебе надо?