Силь
Шрифт:
— Нечестно играешь, — тяжело глядя на орка, произнёс Дон.
— Правилами не запрещено, — злорадно ухмыльнулась темнота, клубящаяся в смотровой щели оркского шлема.
— Ах, так правилами не запрещено? — издевательски протянул Дон. — Что ж, тогда… не жалуйся.
Он ухватил копьё двумя руками, направляя жало немного в сторону от орка. Главнокомандующий непонимающе хмыкнул, да и среди защитников зазвучали недоумённые возгласы. Никто не понимал смысла этого манёвра, кроме Миралиссы. Эльфийка увидела в отражении от полированного жала копья оркский шлем, поняла задумку
Главнокомандующий недаром считался лучшим бойцом оркской армии. Он успел дёрнуться в сторону, и стрела попала не в центр шлема, а лишь задела его край. Но и этого оказалось достаточно, чтобы шлем перекосило и из него брызнуло красным. Орк сорвал шлем и отбросил в сторону, прижимая руку к тому месту, где раньше у него было ухо, начисто срезанное стрелой.
Дон обернулся и с благодарностью улыбнулся Миралиссе, показывая ей большой палец — молодец, мол, а гном ехидно откомментировал:
— Судя по всему, количество одноухих орков — величина постоянная!
Главнокомандующий этой насмешки не выдержал — это была последняя искра, воспламенившая костёр его гнева. Молнией сверкнул выхватываемый ятаган, и орк ринулся в бой. Дон встретил его ударом копья, орк отразил удар, атаковал сам, был отбит — отступил на шаг, затем снова: атака — защита — атака!
Люди смотрели за схваткой во все глаза. Каждый из них видел, что в бою сошлись два Мастера — выделяющиеся из общей массы не только силой и ловкостью, а мастерством, разнообразием тактических приёмов. За копьём и ятаганом сложно было уследить, они мелькали будто в калейдоскопе, то становясь размытыми, то на мгновение обретая чёткость — чтобы вновь отправиться в полёт…
Дон очень быстро понял, что в его нынешнем состоянии — в состоянии предельной усталости от предыдущего боя, он этот темп долго выдержать не сможет. Движения копья становились всё менее чёткими, и ятаган перешёл в наступление, плетя смертоносную паутину, охватывая ею жертву со всех сторон… Вдруг Дон, вкладывая все силы в последний рывок, внезапно ускорился, на мгновение даже исчезая из вида. И тут же последовал удар, высекший искры из плеча орка, затем удар пяткой копья в лицо. За вторым ударом последовал и третий: на разгоне, на рывке, в прыжке — удар всей суммарной массой копья и копьеносца в грудь орка. Раздался треск.
Дон неудачно приземлился на колени, держа копьё над головой — и какое-то время не мог понять, что происходит вокруг — последний рывок отнял все силы, в глазах всё расплывалось. Наконец, он, сфокусировав зрение, поднял глаза и с сожалением увидел перед собой крепко стоящую на ногах фигуру орка. Но хоть надежда увидеть перед собой пронзённого копьём противника и не оправдалась, Дон понял, что некий ущерб он орку всё-таки нанёс. Главнокомандующий судорожно шарил рукой по груди, наконец ухватил и выдернул из трещины в нагруднике
— Ну вот и всё, — довольно произнёс орк, придерживая левой рукой беспокойно шевелящийся мешочек на поясе, а правой ведя ятаган на замах, — лучше не дёргайся, и умрёшь быстро…
Дон вскочил на ноги и с оставшимся в руках древком копья бросился на орка. Конечно, это не было не самое эффективное оружие против ятагана. Клинок главнокомандующего легко рубил прочное дерево, но один раз Дону удалось приложить орка по лицу своим всё укорачивающимся оружием, отбросив того на два шага назад. Орк схватился за ушибленную щёку, и в его глазах ярость постепенно уступала место толике уважения.
— Отойди в сторону, и останешься жив, — великодушно предложил человеку орк.
— Ни за что! — твёрдо ответил Дон, сжимая в руках палку в локоть длиной — всё, что осталось от копья. — Отступать — это бесчестно!
— Ведь я же тебя сейчас убью, — вкрадчиво продолжил орк.
— Но честь останется жить! — последовал гордый ответ.
Орк плавно скользнул в сторону бывшего копьеносца, и когда расстояние между ними сократилось почти до необходимого для удара ятаганом, раздался властный окрик:
— Стоять!
Орк послушно замер, медленно поворачивая голову в сторону источника окрика. В десяти шагах от него стояла эльфийка. И стрела на натянутой тетиве, с хищно сверкающим наконечником, была нацелена главнокомандующему прямо в глаз. Главнокомандующий ничуть не испугался, или, по крайней мере, сумел ничем не выдать своего испуга. Он с любопытством глянул на эльфийку и насмешливо поинтересовался:
— Неужели ты сможешь выстрелить?
— Не нужно, не стреляй, — внезапно сказал Дон, делая шаг в сторону и оказываясь на линии огня, закрывая эльфийке мишень. — Вмешиваться в такой поединок — это нельзя, понимаешь?
— Не понимаю! Он же убьёт тебя, убьёт насмерть! — топнула ногой принцесса.
— Смерть — не самое худшее, что может случиться. Хуже всего — это стать внутри такими, как они, — Дон кивнул головой в сторону орка. — А это очень легко — нужно совершать бесчестные поступки, сначала один, потом другой… И станешь орком. Ничем не будешь от них, — ещё презрительный кивок, — отличаться.
— Но не превращусь же я в орка?
— Именно превратишься. Вспомни — откуда взялись орки?
— Их создал ТОТ_ЧЬЁ_ИМЯ НЕ_ПРОИЗНОСИТСЯ из… из… из эльфов, — растерянно закончила Миралисса.
— Вот видишь — создал. Это не значит, что он над ними совершал какое-то колдовство. Всё куда проще… и отвратительнее. Он заставлял пленных эльфов совершать подлости, поощрял предательства, наказывая за проявления чести и благородства… Многие умерли, не выдержав. Но некоторые, со слабиной внутри, выжили, сумели… И стали орками. Вот такими вот, — очередной кивок, — без совести, без чести, без морали. Думающими только о себе.