Сигиец
Шрифт:
И предчувствие не обмануло.
Пистолет вздрогнул в уверенной руке Кессера, выскочил из нее и улетел в угол мимо глаз Лобастого. Коллектор отвлекся всего лишь на мгновение. Это была его единственная, она же последняя, ошибка за день.
Сигиец вскочил, сворачивая и опрокидывая стол. Бруно взвыл от боли сперва в ребрах, в которые врезался острый край столешницы, и левом плече, по которому огрел перевернувшийся стол. Но это заставило Бебека отпустить Маэстро и отпрянуть с воплем, схватившись за ушибленный в самый нерв локоть. Сам же Бруно свалился со скамейки, отбивая и правый бок,
Удар сердца.
Сигиец выдернул из ножен меч, нанося всего один едва уловимый удар снизу вверх. Короткий взмах узкого клинка, со свистом рассекший прокуренный воздух «Морского слона» — и на грязный пол брызнула алая кровь. Лобастый с запозданием хрипнул, роняя нож и хватаясь за глубоко, уродливо рассеченное горло.
Удар сердца.
Лобастый еще стоял, когда Кристоф в приступе паники пальнул наугад и прострелил уже мертвому приятелю спину. Труп упал ничком на скамейку и свернул ее.
Сигийца там уже не было. Он ловко обогнул падающего покойника, скользнул к Кристофу с занесенным мечом. Еще один короткий взмах сверху вниз, наискось рассекающий коллектору лицо и грудь. Брызнула кровь, обагряя Кессеру лицо. Сигиец крутанул меч в руке, скакнул к «родному», пока тот, невольно вскрикнув и брезгливо сплюнув, размазывал мерзкие горячие алые капли по щекам. Лишь в последний момент Кессер заметил широкую спину в плаще и острие меча, направленного в него. Сдавленный стон, крик боли — и клинок, пробив насквозь живот, вышел из спины под левым ребром.
Удар сердца.
Сзади на пол упало тело Кристофа.
Сигиец выпустил рукоять меча, бесшумно развернулся на носках сапог, шелестя полами плаща.
Бебек неловко левой рукой тянул из-за пояса пистолет. И даже вытянул. Щелкнул курком направляя в развернувшегося к нему лицом сигийца.
У того тоже был пистолет. Тоже в левой руке.
Бебек замешкался на долю секунды, затаивая дыхание.
Сигиец выстрелил первым.
Пуля с расстояния десяти футов попала точно в лоб между глаз, оставив Бебеку кровавый тейминский знак, и засела в мозгу.
Удар сердца.
Кессер был еще жив. Стоял на слабеющих ногах, схватившись за рукоять торчащего из него меча. Ладони нестерпимо зажгло. Кессер хотел бы разжать пальцы, однако почему-то с трудом, еле-еле, но упрямо тянул из живота меч. Запахло горелым мясом. От шипящей, покрывающихся волдырями рук Кессера потянулся едкий вонючий дым.
Сигиец отбросил разряженный пистолет, повернулся к коллектору. Сбил его обгорающие ладони с рукояти меча, взялся за нее правой рукой, левой — за плечо Кессера и рывком выдернул клинок из его живота. Кессер взвыл от боли, но не упал. Не успел.
Сигиец отступил на шаг, взялся за меч обеими руками и с разворота снес Кессеру голову.
Голова отлетела к стойке, прокатилась по полу и, ткнувшись щекой в лодыжку расставленных ног впавшей в ступор девки, уставилась ей мертвым глазом под юбку.
Удар сердца.
Обезглавленное тело Кессера упало к сапогам сигийца.
Он молча стряхнул с клинка кровь и вложил меч в ножны.
Первой завизжала девка, отпрянула назад, приложив к промежности ладони, и бросилась наутек. Затем с мест повскакивали те, кто был ближе всех к выходу.
Последним убегал бармен, лихо, несмотря на возраст, перемахнувший через стойку.
Бруно же, несмело выглянув из-за опрокинутого стола, заметил молчаливый кивок сигийца и сбежал в самой гуще толпы. Вырвался на пахнущую жженым углем улицу и понесся в общем людском потоке, подчиняясь течению. Краем глаза заметил пару типов в одинаковых серых сюртуках и темных очках возле дома напротив «Морского слона», однако не придал им значения.
Он бежал за толпой, но недолго. При первом же удобном случае Бруно выскользнул из рассасывающегося, растекающегося по переулкам людского течения и свернул на ближайшем перекрестке, где замедлил шаг, судорожно хватая воздух.
Тогда-то он и услышал приказное «Стой!». Бруно обернулся — увидел одинаковых типов и ни на миг не усомнился, что кричат ему.
Маэстро сорвался с места и припустил со всех ног.
Это была его единственная, она же последняя, ошибка за день.
Бруно почувствовал, как что-то мокрое и ледяное обхватывает поперек туловища и с огромной силой тащит назад. Прохожие вскрикивали и шарахались в стороны. Какой-то дюжий мужик, за руку которого Бруно умудрился схватить, взвыл, огрел его кулачищем по уху и побежал прочь, оставив Маэстро лишь рукав помощи. Какая-то женщина противно заверещала о колдовстве с другой стороны улицы. Где-то разревелся ребенок. Кажется, потому, что от испуга уронил леденец.
Бруно протащило по брусчатке несколько десятков футов, а потом он замер. Тело сдавило и обожгло льдом. Бруно беспомощно хныкнул и выронил рукав. А потом кто-то рванул его за плечо, разворачивая на месте.
На него смотрел блондин с изуродованным ожогом лицом. Сквозь темные стекла очков холодной злобой и ненавистью сияли голубые огоньки глаз. Блондин стоял, занеся кулак, и трясся от бешенства.
— Граждане Империи, без паники! — громко прокричал второй тип в сером сюртуке. — Только что на ваших глазах произошло задержание опасного преступника против Равновесия! Во избежание непредвиденных случайностей, убедительная просьба не толпиться и сохранять дистанцию! Ложа благодарит за понимание и оказанное содействие! Спасибо! Пакуй его, — шепнул он блондину.
— С радостью… — прошипел блондин и выбросил вперед кулак.
Но не ударил. Задержал его у груди Бруно, с левой стороны, разжал пальцы. Маэстро почувствовал, как в кожу впиваются острые когти, прошибают грудину и сдавливают сердце. Он задохнулся от страшной боли, дернулся, закатил глаза и обмяк, стянутый кольцом льда.
— Что? — недоверчиво переспросил Ротерблиц. — Он остался там?
— Ну да, — простонал Бруно, ерзая на стуле.