Сигиец
Шрифт:
Внизу стояли подписи главы Комитета следствия и магистров Собрания Ложи. Пермит датирован сентябрем двадцать третьего года. Выдан спустя три месяца после того, как Хесса вышибли из круга почти тринадцать лет назад.
Чародей чихнул, сильно рассопливившись.
— Ты где его откопал? — хмыкнул он, утирая сопли.
— Вернер Зюдвинд хранил в своем доме, — сказал сигиец.
— Вот же мудак, — чародей шмыгнул носом и передернул плечами. — Значит, за башкой моей пришел, крысолов? — мрачно усмехнулся Хесс, перебирая в прояснившейся
— Предложить сделку, — сказал сигиец.
— Какую еще сделку? — нахмурился Хесс, зло сверкая разноцветными глазами.
— Если предъявить пермит вместе с тобой участковому надзирателю, тебя отправят на суд в столицу. Если предъявить пермит и твой труп — предъявившего ждет награда в тысячу крон. Если ты ответишь на вопрос, о тебе никто не узнает, а пермит будет уничтожен.
— Что за вопрос? — облизнул губы Хесс.
— Где Машиах?
Чародей потер медный глаз.
— Кто? — протянул он, решив, что ему послышалось.
— Твой хозяин, для которого ты за последние двенадцать лет убил девять магистров Ложи, совершил пятнадцать заказных убийств, семнадцать диверсий, террористических актов и провокаций. В Тьердемонде под именем Ламбер Каррэ ты приговорен к казни через повешение. В Империи под именем Клаус Фрай ты разыскиваешься по подозрению в причастности к покушению на генерала столичной жандармерии два года назад.
Хесс натужно рассмеялся:
— Да за мной бабы так не носятся, как ты!
Сигиец промолчал.
— Кто ты такой? — прищурился чародей, прекратив смеяться.
— Ты знаешь, кто.
Хесс рассмеялся снова.
— Хуй ты угадал! Я тебя впервые вижу!
— Тогда это не имеет значения, — сказал сигиец. — Скажи, где Машиах — будешь жить, как жил. Или не говори — узнаю сам. И получу тысячу крон — полиция уже в пути.
Вот же сука хитрожопая, зло подумал Хесс, понимая, что загнан в угол. Он поскреб щетину на подбородке, скосил глаза на свой портрет, взглянул на сигийца, вновь на портрет.
— Да или нет?
— Ант’мме Сат! — гортанно выкрикнул чародей фразу-активатор.
Комнату осветила яркая вспышка. Прозвучавшие слова обрели «плоть», сверкнув дугой молнии, которая с оглушительном треском и снопами ярких искр разбилась о грудь сигийца. Обычно после такого на полу дымились лишь подошвы сапог, но фремде остался стоять, где стоял. В полном наборе. Разве что по рукам пробежали тонкие, безобидные змейки, которые он стряхнул с кончиков пальцев.
— Что за?.. — растерянно пробормотал Хесс. — Ант’мме Сат! — повторил чародей.
Сигиец непроизвольно передернул плечами и шумно втянул ноздрями наполнивший комнату запах озона. Из-под треугольной шляпы заблестели серебряные бельма.
Сигиец вскинул правую руку. На долю секунды позже, чем Хесс успел выкрикнуть:
— Сто’рен Сол!
Активатор,
Но она сработала.
Грудь чародея раздуло, как кузнечный мех, из неестественно широко раскрытого рта хлынул усиливающийся поток воздуха. Распахнуло полы плаща сигийца, шляпу сорвало с головы порывом сильного ветра. Он дернул щекой со шрамом, спешно проделал перед собой незамысловатый жест рукой. По шее Хесса словно хлестнуло плетью, но чародей этого почти не заметил, не позволил себе отвлечься. Привстав на кровати, он продолжил выдавливать из себя силу. Сигиец уперся ногами в пол, навалился на встречный поток ветра, шагнул вперед. Хесс напрягся, глубоко вздохнул, раздуваясь, как шар, и буквально плюнул силой. «Морская лилия» содрогнулась от основания до самой крыши. Сигиец успел закрыть лицо руками, скрипнул подошвами сапог по полу и, сопровождаемый ворохом верхней и нижней одежды сбежавших проституток, вылетел из комнаты в коридор.
Его с грохотом впечатало в стену. В лицо остаточным порывом воздуха швырнуло белыми панталонами. От удара сорвалась с петли и раскололась об пол рама картины солнечного леса на берегу реки, где вокруг беззастенчиво голой нимфы приплясывали фавны. Сигиец сорвал с лица тряпку, скомкал и отшвырнул в сторону. Дверь в соседнюю комнату приоткрылась, из-за нее выглянул перепуганный, недовольный толстяк. Увидев мужика в плаще, сидящего на полу в ворохе белья, он удивленно заморгал, раскрыл рот, чтобы выразить возмущение. Сигиец взглянул в ответ серебряными бельмами, сдернул зацепившийся за портупею черный чулок и вытянул из кобуры пистолет. Толстяк охнул, присел и скрылся за громко хлопнувшей дверью.
Опустошенный Хесс тем временем схватил зацепившиеся за спинку в изголовье кровати кальсоны, пополз по переворошенной постели, чувствуя, что от сильного головокружения земля вот-вот поменяется местами с небом, дополз до края и, не рассчитав, свалился на пол. Не чувствуя боли, неуклюже поднялся, держась за гудящую голову, пошлепал босыми ногами к окну, пытаясь одновременно надеть на ходу кальсоны, удержать равновесие и не поскальзываться на каждом шагу.
Надо бежать. И бежать срочно.
Хесс давно не сталкивался с крысоловами, забыл, что они перестали быть шайкой придурков с дедушкиным ружьем. Теперь это псы Ложи, которых Собрание и Комитеты снабжают через прикормленных барыг всем необходимым, чтобы ловить и убивать неугодных и не марать руки. Правда, даже обвешанные талисманами крысоловы редко когда выходят один на один против чародеев. Но этот, похоже, был один. Возможно, сам был чародеем. У Хесса не было времени выяснять. Главное — унести ноги, а уж потом решать, что делать.