Сидоровы Центурии
Шрифт:
К 19.00 по московскому времени в управлении, в котором работал Цибиков, был завизирован, утвержден и передан в Новосибирск по телетайпу приказ об откомандировании его на неопределенный срок в Улан-Удэ на дорасследование дела, которым он ранее занимался.
………………………………………………………………………………………………………
Олениной захотелось немного расслабиться и снять накопившееся за время поездки напряжение. Она открыла чемодан и достала приборчик, который не относился к категории специальной техники, но который в некоторых ситуациях был для нее совершенно незаменим. На разлагающемся буржуазном Западе в 1978 году такие вещички были не в диковинку,
Избавившись от халата, Оленина забралась под одеяло. Однако, даже заграничная чудо-техника дает сбой, если вовремя не менять батарейки. Ругая себя за непредусмотрительность, она снова облачилась в халат, и, чтобы отвлечься, включила телевизор. А что можно было посмотреть в СССР в 1978 году по двум каналам государственного телевидения, да еще в понедельник? Абсолютно нечего!
Тогда она, зевая от скуки, решила приняться за чтение. Как девушка образованная, да еще со вкусом, она на текущий момент духовного развития предпочитала таких авторов, как Хемингуэй, Ремарк и Агата Кристи. Но на этот раз она взяла с собой в дорогу давно приобретенный, но до сих пор не прочитанный двухтомник польского фантаста Станислава Лемма. Она выбрала "Солярис" и не ошиблась, так как произведение показалось ей не только интересным, но и возбуждающим.
К 22 часам Оленина дочитала фантастическую повесть до конца и решила, что укладываться спать ей еще рано, и можно позволить себе, например, сделать вылазку в бар или ресторан, послушать музыку, выпить коктейль и пообщаться с каким-нибудь оригинальным собеседником.
Оленина вспомнила про Павлова и с сожалением подумала о том, что ее агент находится в другой гостинице под присмотром Цибикова, которому она, между прочим, строго-настрого запретила совместное с Павловым распитие спиртных напитков. Она догадывалась о предстоящем отъезде Цибикова, но только не знала, как скоро это произойдет. Оставлять Павлова одного в двухместном номере, учитывая то, как он вел себя во время поездки, тоже было довольно рискованно, поэтому Оленина представила себя с ним в одной постели. Никаких эмоций!
— Надо же! — удивилась она, — значит, все-таки придется надеть вечернее платье, спуститься в бар и что-нибудь выпить.
В баре гостиницы "Сибирь" было тихо и немноголюдно. Визит местных чекистов не остался без последствий. Администрация строго-настрого запретила швейцарам впускать в гостиницу посторонних. Но в бар все равно несколько человек с улицы просочились, в том числе Мелисса, которая ради этого даже пожертвовала пятью рублями. С нею Оленина и встретилась, причем, за одним столиком, не сразу опознав в попросившей занять свободное место девице порочную племянницу доцента Фишмана.
Оленина уже допивала свой коктейль и намеревалась через пару-тройку минут покинуть помещение бара. А тут такая неожиданность и такая возможность! Она открыла свою дамскую сумочку, в которой, кроме бесшумного пистолета МСП, находился флакончик духов с ферромонами, да не с такими заурядными, как DESIRE, а изготовленными в одном секретном московском НИИ по украденной у американцев технологии. От запаха этих спецдухов, говорят, даже кошки, дурея, по потолку бегают. После непродолжительного привыкания для тех, кто ими пользуется, духи становятся совершенно нейтральными. Чего нельзя сказать
Здесь пора сделать отступление и объяснить, почему Наденька Навротилова оказалась в баре гостиницы "Центральная", а Мелисса в баре гостиницы "Сибирь". Все очень просто. Дефилируя по вечернему Новосибирску, девушки не могли не пройти мимо гостиницы "Центральная". И тут Мелисса, как нарочно, вспомнила, что Павлов, прощаясь со своими попутчиками, сказал, что остановится именно в этой гостинице, а если броня не прокатит, то он поселится в гостинице "Сибирь". И они решили нанести ему визит с намеком насчет ла мур де труа. Опять же, что греха таить, приехав в третий город России, Мелисса никак не могла забыть первый, то есть Москву. Как же в ближайшей перспективе она могла туда вернуться, если не Павлов?!
Придя в гостиницу, они выяснили у дежурного администратора, что бронь на тов. Павлова есть, но пока не востребована. И тогда они решили взять такси и отправиться в гостиницу "Сибирь", но, перед этим выпить по чашечке кофе. В баре гостиницы "Центральная" Наденька случайно столкнулась со своим старым московским приятелем. Вначале все было нормально. Их угостили коктейлем, но потом Наденька и ее приятель Михаил стали выяснять отношения. О чем они говорили, Мелиссе было не совсем понятно. Вроде бы о каком-то долге. Когда разговор перешел на повышенные тона, Наденька сказала Мелиссе, что, наверное, на пару-тройку часов задержится, однако это никоим образом не является препятствием тому, чтобы Мелисса встретилась с Павловым тет а тет.
Приехав на такси в гостиницу "Сибирь", Мелисса попала внутрь только после того, как у входа сменился швейцар, который, как на аукционе, установил некую начальную планку, ниже которой он в гостиницу никого из посторонних не пропускал. Страждущим проникнуть в гостиницу без брони и пропуска следовало методом проб и ошибок определить, сколько надо "положить на лапу". Мелисса отгадала и ее пропустили, но дежурный администратор огорчил ее тем, что брони у названного ею гражданина в гостинице нет. Ей бы поехать домой, но, вспомнив о вредных привычках Павлова, она пошла в бар, остановилась у входа, а потом визуально определила наличие в помещении подходящего свободного места.
— У вас не занято? — спросила она одиноко сидящую за столиком молодую женщину; по одежде и прочим признакам, явно не местную и, вероятно, имеющую отношение к высокому искусству: балет, кинематограф, дипкорпус.
— Welcome, — ответила ей молодая женщина, подтвердив ее предположение.
— Сорри, — сказала Мелисса, присаживаясь на краешек стула. — Ай сэй инглиш вери бэд.
— И не надо, — ответила несоветского вида женщина, доставая из изящной дамской сумочки флакончик духов — с намерением ими воспользоваться.
Потом мысли и желания Мелиссы настолько спутались, что лучше передать их разговор в запомнившейся Олениной версии.
— Вы чем-то явно взволнованы. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— О, да, я взволнована. Мой жених. То есть я хотела, чтобы он был моим женихом, но он куда-то пропал. Он — журналист-международник. И должен был поселиться в этой гостинице в номере люкс, но на ресепшен сказали, что такого здесь нет
— Сколько вашему жениху лет?
— Двадцать пять.
— О, все мужчины в эти годы так ветрены, что, кроме бэбика, ничто не может заставить их пойти в ЗАГС.